Читаем Примархи (ЛП) полностью

Посеревшее лицо Десаана, представлявшее собой мозаику из шрамов, отразилось в доспехе Горгона. За забралом его глаза казались искаженными. Примарх был достаточно близко, чтобы ударить его, но капитан не дрогнул, хотя попытался незаметно прочистить горло. Даже приглушенный горжетом этот звук раздался в его ушах громче сигнального горна. Он был Морлоком, одним из элиты примарха, но подвергаться сомнению непосредственно Феррусом ему доводилось нечасто. Даже ветерана это привело в замешательство.

— Наши когорты людей страдают из-за жары, — просто ответил он, и Сантар был рад, что Десаан не упомянул свое прежнее подозрение, которое, по его мнению, был чем-то иным, нежели неблагоприятной погодой, создававшей трудности.

Несколько летописцев, которые сопровождали армию, давно отстали, и хотя небольшому отряду сааванских масонитов было поручено охранять их, Десаан говорил не о них. То, что гражданские не выдержат, было вполне ожидаемо. Это была часть причины, по которой примарх изначально не возражал присутствию итераторов и имажистов; он знал, что они подведут и перестанут быть проблемой. Нет, Десаан имел в виду солдат. Предполагалось, что эти мужчины и женщины выдержат испытания, выпавшие на их долю во время марша.

— А разве мои братья не страдают от похожих неблагоприятных условий или они каким-то образом смогли побороть подобные слабости? — настойчиво спросил Феррус.

— Я не знаю, милорд.

Примарх заворчал и обратился к Сантару.

— Ты согласен со своим товарищем капитаном?

— Я так же разочарован, как и вы, мой примарх.

Глаза Ферруса сузились до серебристых щелей, после чего он отвернулся к широкому столу стратегиума, который появился вместо гололита.

— Сомневаюсь в этом, — пробормотал он.

Он провел мерцающей серебряной рукой по географическому образу пустынного континента, чтобы увеличить изображение, проецируемое на стеклянную поверхность. Несколько вероятных дислокаций узла обозначались мигающими маячками, также как и две другие отметки — красная и зеленая пунктирные линии.

— Но это не отвечает на вопрос, почему мы так отстали, — сказал Феррус, пристально глядя на красную линию, словно таким образом она бы передвинулась дальше по карте. Она не передвинулась.

— Милорд, если бы я мог… — начал Десаан, и Сантар застонал про себя, зная какую ошибку совершает его товарищ. — Возможно, нашим попыткам мешают не просто солнце и песок.

— Говори прямо, брат-капитан.

— Колдовство, милорд. Я не могу выразить яснее, — сказал Десаан. — Нашим усилиям препятствуют эльдарские колдуны.

Феррус глухо рассмеялся.

— И это твое лучшее оправдание неудачи? — Его серебряные кулаки сжали край стола стратегиума, вызвав паутину трещин, которые раскололи бы ландшафт катастрофическими землетрясениями, будь они настоящими. Десаан ощутил воображаемые тектонические разломы по всему своему позвоночнику.

— Это бы объяснило, почему наши усилия так…

Кулак Ферруса Мануса обрушился на карту, прервав путаные слова капитана. В результате почти расколов ее надвое.

— Мне это не интересно, — сказал он, и воздух в пустой комнате остыл настолько, что мог воспламениться.

Примарх скрестил руки на груди. На его огромных бицепсах собралось загадочное мерцающее серебро.

Десаан, редко оказывавшийся так близко и так долго к своему повелителю, не мог оторвать взгляд от них.

— Ты знаешь, как я получил это замечательное изменение? — спросил Феррус, заметив заинтересованность капитана.

Десаан удачно скрыл свое смущение за удивлением. Как и большинство незаурядных существ, примархи были порой загадочны.

— Ты слышал о моих подвигах? — продолжил Феррус, когда ответа не последовало. — Как я справился в поединке со штормовым гигантом, или как голыми руками взобрался на Карааши, Ледяной Пик? Или, возможно, ты слышал, как я заплыл дальше рогатого бегемота Суфоронского моря? Ты знаешь эти истории?

Ответ Десаана был не громче шепота.

— Я слышал великие саги, повелитель.

Феррус покачал пальцем, перейдя на монолог и глубокомысленно кивнув, словно найдя ответ на собственную загадку.

— Нет… это был Асирнот, прозванный Серебряным Змеем и величайший из древних драконов. Ни один клинок не мог пробить его металлическую кожу, ни одно из моих копий или пик.

Он замолчал, как будто предавшись воспоминаниям.

— Я сжег его, держал его извивающееся тело под потоками лавы Медузы, пока он не умер, и когда я вытащил руки, они были… — он вытянул их, — такими. Или же так поведают рассказчики саг.

— Я… милорд?

Сантар захотел вмешаться, но урок не закончился. Речь шла об истории, созданной бардами и сказителями кланов и изложенной в Песне Странствий. И каждый раз ее рассказывали иначе. Никто из Железных Рук не мог утверждать о ее достоверности, потому что ни один не жил в темные дни прибытия примарха на Медузу. Только сам Феррус Манус знал правду и хранил ее внутри запертой клетки своих воспоминаний.

— Ты считаешь, что такой воин позволил бы победить себя колдовством? Считаешь, что он мог быть таким слабым? — спросил он.

Десаан затряс головой, пытаясь загладить вину, которую не совсем понимал.

— Нет, повелитель.