Читаем Приливы войны полностью

В то время мало кто верил, что война продлится лишь один сезон. Правда, афинские войска осаждали Погидею, но то было строго внутреннее дело между Афинами и одним из подчинённых им полисов, как бы громко ни вопил последний. Спарты это не касалось. Затем, подстрекаемая союзниками, спартанская армия вторглась в Аттику. Но это воспринималось так несерьёзно, что я без возражений принял участие в формировании войск, усиленных двадцатью тысячами тяжёлой пехоты пелопоннесских союзников Спарты. Все мальчики-иностранцы участвовали в этом. Мы ни о чём не задумывались. Армия войдёт в Аттику, устроит кое-где погром и уйдёт, после чего в конце зимы состоятся какие-нибудь переговоры и все придут к соглашению. Мысль о том, чтобы отправить нас по домам, даже не обсуждалась.

Это случилось накануне гимнопедии, праздника нагих юношей. Я узнал, что поместье моего отца сожгли. Я был выбран eirenos, главой группы мальчиков, в тот вечер я впервые стал ответственным за несколько человек. У нас проходили занятия по хоровому пению. Не успели мы построиться, как один из учеников, очень способный юноша по имени Филотел, вышел из строя, соблюдая все правила поведения — глаза опущены, руки под плащом, — и попросил разрешения обратиться ко мне. Его отец Клеандр находился с армией в Аттике, он прислал письмо. Он знал наше поместье, поскольку не раз останавливался у нас.

«Пожалуйста, передай Полемиду моё искреннее сожаление, — писал он, используя моё спартанское имя. — Я употребил всё своё влияние, чтобы предотвратить несчастье, но Архидам, прислушиваясь к знамениям, избрал именно эту местность. Сжигали все поместья — невозможно было сберечь одно из всех».

Я сразу обратился с просьбой поговорить с моим начальником Фебидом — братом Гилиппа, того самого полководца, чьё командование в Сицилии привело впоследствии к десяткам тысяч смертей и оказало столь катастрофическое влияние на наши силы. Что мне делать — вернуться домой или продолжить обучение? Фебид был высоконравственным человеком. Он словно происходил из другой эпохи, из эпохи благородных людей. После длительных размышлений и гаданий было решено, что долг перед богами домашнего очага и отечеством выше обязательств по школе. Я должен возвратиться домой.

Я добрался до местечка Ахарны, делая в день по сто сорок миль. Даже собаки не было со мной, чтобы составить мне компанию. Я ещё ничего не знал о несчастьях, которые обрушились на нас после первого удара. Я ожидал увидеть чёрные от огня деревья, сгоревший виноградник, обвалившиеся стены, полёгшие посевы... Как ты знаешь, Ясон, это не катастрофа. Виноград и оливы вырастут снова, хлеб можно посеять заново, стены отстроить. Невозможно убить землю.

Уже стемнело, когда я прибыл в имение отца — оно называлось «У поворота дороги». Ничто не могло подготовить меня к тому зрелищу, которое предстало моим глазам на рассвете. Люди Архидама не просто сожгли виноградник — они срубили все растения, налили известь в открытые ульи, залили ею весь двор. На месте построек был один пепел. Весь скот зарезали. Они убили даже кошек.

Что это за война? Что за царь Архидам, чтобы одобрить подобное истребление? Я был в гневе, но в ещё большую ярость пришёл мой младший брат Демад, которого мы называли Лионом, Львёнком. Я отыскал его в городе. Согласно приказу нашего отца, он должен был заниматься музыкой и математикой. Ничего не сказав ему, он записался в войска Эгея — вне нашей трибы, с фальшивыми документами. Так же поступили двое моих младших дядьёв и все шесть моих двоюродных братьев. Я последовал их примеру.

Война началась. На дальнем севере жители Потидеи, ободрённые решительным вторжением спартанцев в Аттику, усилили свои требования независимости от Афин. Их осадили сотня кораблей и девяносто пять сотен афинян и македонян. Алкивиад, самый прославленный юноша нашего поколения, уже находился на военной службе. Слишком нетерпеливый, чтобы дожидаться своего двадцатилетия, когда он сможет стать конником, он сел на корабль как простой пехотинец и отправился со Вторым Эврисаком — воинской частью, которую его опекун Перикл считал своей первой командой.

Навигация уже заканчивалась. Погода угрожала оставить на берегу последнюю из наших ахарнских воинских частей. Поэтому нас погрузили на пентеконтеры этого же подразделения. Мы отплыли восьмого пианепсиона, в день Тесея, под завывание северного ветра.