Читаем Прикованная полностью

– Вспоминаю, как ты был маленьким, – неожиданно говорю я и вижу, как он дёргается от этой фразы, – помнишь, когда мы приехали к бабушке с дедушкой, у них во дворе были карусели, и ты просил меня покатать. Кружился часами и не уставал.

Он стискивает зубы – злится. Потому что эта история не о нём, а о моём настоящем ребёнке. А мне хочется говорить и говорить, рассказывать хоть какому-то живому человеку о своей настоящей жизни и настоящих близких, но я заставляю себя замолчать. Незачем его дразнить. Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Да, вы знаете, – подаёт голос Маша, – я как раз у Вовки спрашивала и про вас, и про его детство. Он, конечно, сказал вас не беспокоить, но раз уж мы с вами скоро станем одной семьёй…

– Ни к чему это, Маша, – он встаёт и подходит к ней, – давай я лучше вина тебе ещё налью. Поговорим о чём-нибудь другом.

– Давай, – она протягивает ему бокал, – но просто… Я всё хотела спросить, почему вы живёте тут одна, в лесу, так далеко от Петербурга? Вам не страшно? Мы сюда на машине добираемся больше часа! Ещё чуть-чуть, и окажемся у финнов. – Она хохотнула.

Я смотрю на него:

– Володя, пожалуйста. Она ничего такого не сказала.

Он засовывает руку в карман. В кармане шприц.

Радостно – я недалеко от Петербурга, не под Рязанью или Тулой, и страшно – что он сейчас сделает?

– В каком смысле? – Маша растерянно крутит головой. – Чего я не сказала?

На его скулах играют желваки, но он старательно сдерживается:

– Поехали домой, Маша, нам пора.

– Уже? – Она явно ничего не понимает. – Да что случилось-то? Я просто пытаюсь пообщаться с твоей мамой. Я же… – оборачивается ко мне, – Светлана, вам нехорошо? Я вас слишком беспокою? Вова сказал мне, что вы больны, что у вас психическое расстройство, и я не хочу вас волновать, но…

– Вот и правильно, не нужно волновать. – Мне хочется закрыть ей рот рукой, я понимаю, что если она скажет ещё хоть что-то…

– Маша, поехали! – прикрикивает Владимир.

Он явно расстроен, но сдерживается и очень хочет увезти её отсюда, пока она не сказала ничего совершенно непоправимого.

– Ну, я не знаю, – она обиженно надувает губки, – я же ничего такого не сказала, Вов, – а как мы будем дальше общаться? Мои родители тоже хотят познакомиться с твоей мамой, она же будет на свадьбе, – и снова ко мне: – Вы же будете на свадьбе?

Он дезориентирован и растерян, пока она болтает… сейчас!

Я неосторожно вдыхаю слишком много горячего вечернего воздуха и захожусь в кашле. Привстаю из-за стола и сгибаюсь пополам, за завесой волос доставая маленький нож.