Он ничего не сказал в своё оправдание. Да и что он мог сказать? Дядя с тётей не ошиблись. Он действительно до смешного мал. У него действительно несоразмерно большие уши. И он действительно родился с открытыми глазами. К тому же он и впрямь получился каким-то хилым: то чихает, то кашляет, поэтому в одной лапке у него всегда зажат носовой платок. И температура у него поднимается довольно часто. От громких звуков он вообще теряет сознание, а ещё — и это больше всего тревожит его родственников — он не проявляет ни малейшего интереса к тому, чем положено интересоваться всем мышам.

Например, он совершенно не думает о пище и не стремится подобрать всякую крошку. Когда его старшие братья и сёстры едят, Десперо просто замирает, склонив головку набок.

— Слышите этот сладкий, этот чудесный звук? — как-то спросил он у родственников.

— Когда у людей изо рта падают крошки и ударяются об пол, я всегда слышу. По мне, так слаще звука на свете нет, — ответил его брат Тулиз. — Я его всегда различу.

— Нет, это что-то другое, — возразил Десперо. — Сладкий звук… тягучий… похоже на… на мёд.

— Может, уши у тебя и большие, — фыркнул Тулиз, — но к голове они явно как-то не так приставлены. Разве можно услышать мёд? Его можно только почуять. Когда он есть. Но сейчас его нет.

— Отставить мёд! — рявкнул на Десперо папаша Лестер. — Хватит витать в облаках. Бери ноги в руки да ищи крошки.

— Умоляю тебя, сынок! — воскликнула мама Антуанетта. — Ищи крошки. Ешь их, чтобы порадовать мамочку. Ты такой костлявый! Ты такое разочарование для своей мамочки!

— Прости, — понурившись, прошептал Десперо. И опустил голову к самому полу.

Ты думаешь, он вынюхивал крошки, читатель?

Нет, он просто слушал. Его огромные уши улавливали какой-то удивительно сладкий звук, который другим мышам было, кажется, не дано услышать.

Глава третья

Однажды жил да был…

Братья и сёстры Десперо прилежно старались обучить его мышиным повадкам. Однажды братец Ферло решил показать ему замок, а заодно преподнести урок бега и юрканья.

— По прямой бегать нельзя, надо петлять, — наставлял он младшего брата и тут же показывал на скользком, натёртом воском полу, как это делается. — Непременно оглядывайся то через правое плечо, то через левое. Ни на что не отвлекайся и ни в коем случае не останавливайся.

Но Десперо не слушал братца Ферло. Он смотрел на свет, на разноцветный свет, лившийся через окна-витражи. Он встал на задние лапки да так и замер, зажав у сердца носовой платочек, — глаз не мог отвести от струившегося сверху сияния.

— Ферло, — наконец вымолвил он. — Что это? Откуда такие краски? Мы что, в раю?

— Ну ты и фрукт! — отозвался Ферло из дальнего угла. — Стоит себе посреди зала и про рай разглагольствует! Давай лапами двигай! Ты — мышь, а не человек! Значит, должен бегать и юркать.

— Что-что? — рассеянно переспросил Десперо.

Но Ферло нигде не было.

Как и пристало правильному мышонку, он юркнул в норку под лепным плинтусом.

Как-то раз сестрица Мёрло отвела Десперо в библиотеку замка. Свет там лился потоками через высокие стрельчатые окна и ложился на пол яркими жёлтыми пятнами.

— Беги за мной, братишка, — велела Мёрло. — Я научу тебя, где и как лучше всего грызть бумагу.

Мёрло проворно вскарабкалась по ножке и спинке стула, а оттуда перепрыгнула на стол, где лежала огромная открытая книга.

— Теперь сюда, братишка, — скомандовала Мёрло, взбираясь прямо на страницы книги.

Десперо последовал за ней: с пола — на стул, со стула — на стол, со стола — на книгу.

— Помни, самое вкусное — это клей. Он вот здесь, на корешке. Края тоже вполне съедобны, они тонкие и крошатся на зубах.

Сестра выгрызла кусок с края страницы и оглянулась на Десперо.

— Теперь ты попробуй, — пригласила она. — Сперва откуси кусочек клея, а потом заешь его бумагой, с самого краешка. А вот эти каракули — вообще объедение.

Десперо посмотрел на книгу, и тут случилось нечто чудесное. Чёрные значки, или каракули, как называла их Мёрло, вдруг обрели форму и смысл. Они превратились в слова, а слова сложились в удивительную мелодичную фразу: Однажды жил да был…

— Однажды жил да был… — прошептал Десперо.

— Что? — обернулась Мёрло.

— Ничего.

— Ешь давай! — велела Мёрло.

— Я не смогу. — Десперо даже попятился.

— Почему?

— Ну… потому что можно испортить сказку.

— Сказку? Какую сказку? — Мёрло возмущённо уставилась на брата. На её длинном усике негодующе подрагивала бумажная крошка. — Всё-таки папа был прав. Он сразу, ещё когда ты родился, сказал, что с тобой не всё в порядке.

Сестрица Мёрло бросилась вон из библиотеки — поскорее рассказать родителям о последнем разочаровании, связанном с Десперо.

Когда сестра скрылась наконец из виду, уже ничто не мешало Десперо протянуть лапку и потрогать чудесные слова: Однажды жил да был…

Он вздрогнул. Чихнул. Высморкался в платочек, который всегда был у него наготове.

— Однажды жил да был… — произнёс он вслух, наслаждаясь каждым звуком.