Потом сделала движение, как будто хотела разорвать записку, но остановилась; кровь прилила к голове, ей стало жарко, она тяжело вздохнула. Комната еще была полна дневным жаром, в открытое окно врывался сладкий запах цветущих лип, такой же опьяняющий, как жажда любви и счастья, наполнявшая грудь девушки.

Принцесса хотела быть счастлива во что бы то ни стало. Она дрожащими руками сложила письмо в маленький квадратик и спрятала в медальон, который носила на шее. В нем был мужской портрет, однажды она тайно взяла его у сестры, когда та была невестой Лотаря. Это было сокровенной тайной.

– Только в случае необходимости! – прошептала она и закрыла медальон.

Глава 17

Фрейлейн Линденмейер удивленно качала головой в чепце с красными лентами. Удивительно, что стало с обычно пустынным Полипенталем! В лесу мелькали дамские светлые платья и звучали веселые голоса. Казалось, весь город выбрал эту местность для своих прогулок. Масса элегантных экипажей проезжала мимо, а в местечке нельзя было достать ни одного яйца. Все ехали в маленький курорт Бретер, лежавший в получасе езды от Совиного дома. Здесь, по словам лесничихи, «толкались приезжие», и каждая лачужка была сдана, а хозяин «Форели» стал высокомерен, потому что у него на первом этаже жили два графских семейства, у всех были экипажи, и все постоянно ездили в Альтенштейн и Нейгауз.

Весь двор последовал за семейством герцога, как за игрушечным змеем хвост, унизанный разноцветными бумажками. В это лето все высшее общество находило особую прелесть в родных горах, не то что в Швейцарии или Тироле, Остенде или Нордфае. Те, кто уже уехал туда, вернулись.

В примитивной столовой гостиницы, на выбеленных стенах которой красовались возмутительно яркие портреты герцога и герцогини, царило приятное, оживленное настроение, несмотря на плохие стулья, пересушенную говядину, плохой компот из слив и сомнительного качества красное вино.

Все обсуждали лесной пикник и игру в теннис в альтенштейнском парке. Слышали даже о том, что будет костюмированный бал под дубами при лунном свете в саду замка.

Вообще наступивший летний сезон обещал нечто во всех отношениях необычайное, кроме всего прочего, было весьма интересно наблюдать за романтической дружбой герцогини и прекрасной Клодины; об этом рассказывали настоящие чудеса.

– Они ужасно близки, – сказала графиня Г.

– Недавно их видели в одинаковых платьях, – объявила фрау фон Штейнбрун.

– Извините, этого не было. У герцогини были красные банты, а у Клодины фон Герольд – голубые, – возразил молодой офицер в штатском, проводивший свой отпуск здесь вместо Висбадена.

– Герцогиня осыпает ее подарками – украшениями и драгоценностями; они целыми днями вместе гуляют, читают, разговаривают. Принцесса Елена третьего дня сказала Исидоре фон Морслебен, что они на «ты»! – воскликнула графиня П.

– Не может быть! Невероятно!

– Герольдам удивительно везет!

– А что говорит на это его высочество? – вдруг спросил молодой дипломат.

Старый генерал с лысиной и полным достоинства лицом важно откашлялся и недовольно покачал головой. Все многозначительно заулыбались и поглядели друг на друга. Молча выпили свое вино. После непродолжительного молчания генеральша заговорила о погоде. Когда встали из-за стола, старшие дамы собрались вместе, шептались, пожимая плечами, и тихо смеялись, закрывая рот платком. До сих пор никому не удавалось собственными глазами убедиться в справедливости слухов, потому что приезжавшие осведомиться о здоровье ее высочества должны были ограничиться записью своих фамилий в книгу, лежавшую в одном из залов нижнего этажа альтенштейнского замка. Но все-таки слушали, догадывались, воображали. Все с любопытством ждали ближайшего четверга, потому что герцог и герцогиня, без сомнения, должны были явиться на праздник, устроенный бароном Герольдом Нейгаузом. В тот же день надеялись услышать объявление о давно ожидаемой свадьбе. Могло бы быть очень интересно. А тем временем жизнь в Альтенштейне и Нейгаузе, по-видимому, шла совершенно спокойно.

Глава 18

Принцесса Елена сидела в саду, рядом с ней стояла колясочка маленькой Леони. Ее светлость все еще играла роль нежной тетушки так же бурно, как все, что приходило ей в голову. Она таскала за собой малютку повсюду и с неустанным терпением старалась научить племянницу говорить слово «папа». Девочка смотрела на нее широко открытыми глазами, но упрямый ротик оставался сжатым. Принцесса не знала, что совсем маленькие дети понимают выражение лица, и малютка боялась страсти и нетерпения, отражавшихся на лице тетки.