Читаем Прихоти любви полностью

– Только одно слово. Клодина. – тихо и смиренно попросил он: – Смею ли я надеяться?.. Скажите «да», и ни один взгляд не выдаст наших отношений.

– Нет, ваше высочество. Клянусь вам любовью к своему брату, я ничего к вам не чувствую, – проговорила Клодина и отвернулась к окну.

– К другому, Клодина, к другому? Если бы я был уверен в этом! – страстно сказал он.

Она ничего не ответила.

Герцог с отчаянием повернулся и пошел к двери, но вернулся.

– Неужели вы думаете, что не все требования чести будут соблюдены? Неужели думаете, что я могу вас унизить? – спросил он.

– Ваше высочество делает это, говоря мне о любви в комнате своей больной супруги, – отвечала она.

– Если вы так принимаете это… – горько сказал он.

– Да, так, клянусь вам, так! – воскликнула девушка вне себя.

– Клодина, прошу вас! – прошептал герцог и так быстро заходил по комнате, что пламя свечи заколыхалось и стало еще темнее…

Он снова подошел к ней.

– Вы знаете, что мой брат, наследный принц, внезапно умер перед кончиной отца, двенадцать лет тому назад? – спросил он.

Она утвердительно наклонила голову.

– Но вы не знаете, что тогда велись переговоры с Х-ским кабинетом о бракосочетании принцессы Елизаветы с моим братом. Уже было решено, что брат поедет в X. посмотреть невесту. Когда кончился траур, поехал я и попросил руки принцессы.

– Это была ваша воля, ваше высочество.

– Нисколько! Эта свадьба была лишней тяжестью, принесенной мне короной. Принцесса Елизавета, ничего не подозревая, смотрела на меня своими большими, детскими глазами, зная о моих намерениях так же мало, как о переговорах относительно женитьбы моего покойного брата. Она легко воодушевилась, и я без труда завоевал ее сердце; в то время я был в высшей степени равнодушен к женщинам: лучших я не знал, остальные казались мне ужасно скучными. Принцесса сначала стеснялась меня – я не выношу, когда женщины постоянно витают в высших сферах. Я ненавижу всякую экзальтированность, то прыгающую до небес, то смертельно печальную, и сначала почти приходил в бешенство при потоках слез… Позднее то, что меня отталкивало, стало мне совершенно безразличным… Я всегда был внимательным супругом и довольно снисходительно относился к капризам жены с тех пор, как она заболела. Я уважаю ее, как мать моих детей, но мое сердце было спокойно и становилось тем равнодушнее, чем больше росла ее привязанность. Я ничего не могу поделать, никакие рассуждения не изменили бы этого. И тогда я увидел вас. Я знаю, вы осудили все последовавшее затем и спаслись бегством в свою лесную идиллию; но меня непреодолимо влекло к вам, и я нашел вас еще более неприступной, чем прежде, – встретил другом герцогини…

Его лицо дрогнуло.

– Хорошо, Клодина, я прощаюсь теперь, – продолжал он, – но еще одна просьба – скажите, вы любите другого?

Она молчала. Предательский румянец залил ее лицо, выдавая смущение, и она наклонила свою белокурую голову.

– Скажите «нет!», – страстно прошептал герцог.

– Ее высочество просит фрейлейн фон Герольд пожаловать в ее спальню с песнями Шеффеля, чтобы почитать вслух, – сказала, входя, фрейлина Катценштейн.

Клодина вздрогнула и умоляюще посмотрела на герцога.

– Да или нет, Клодина, – занято ли ваше сердце? – повелительно прошептал он.

Она отошла и поклонилась.

– Да! – твердо произнесла она и, выпрямившись, прошла мимо него, взяв со стола книгу. Читать теперь вслух?!. Теперь! Она была почти оглушена.

Герцогиня лежала на великолепной французской кровати, тяжелые пурпурные занавеси были подобраны. Все убранство комнаты было выдержано в этих любимых герцогиней тонах. С потолка свисал фонарь из рубинового стекла, около постели стоял обшитый красным шелком стол, на нем – лампа с таким же абажуром и складная рамка с портретами герцога и принцев. На противоположной стене в тяжелой золотой раме висела чудная копия мадонны… Первый взгляд проснувшейся падал на нее.

Герцогиня, казалось, совершенно оправилась, она даже с удовольствием лежала под шелковым одеялом и улыбнулась вошедшей.

– Садитесь и почитайте мне тюрингские песни, милая Клодина… Был еще с вами герцог? – спросила она. – Он очень испуган припадком кашля? Мне так неприятно, когда я при нем кашляю, – я знаю, что он расстраивается. Он грустен?

Больная вопросительно посмотрела в лицо девушки, не знавшей, что отвечать. Она села и нагнулась, поднимая платок, чтобы выиграть время. Ужасное положение!

– Клодина, – сказала герцогиня, – я думаю, вы считаете меня более опасно больной, чем это есть в действительности. Читайте, не нужно ответа. Там, где лежит закладка.

Клодина начала читать прелестные стихи из песен Шеффеля. Во время чтения герцогиня экзальтированно восклицала, перебивая ее:

– О, моя милая родина! Я выздоровею! Завтра будет солнце, и мы отправимся в сосновый лес вдыхать здоровье!

Когда вечером Клодина сходила с лестницы, чтобы ехать домой, к ней подошел Пальмер и проводил ее донизу. Он сделал за ее спиной знак горничной, которая моментально исчезла.