Читаем Приказано убить полностью

Я влетела в ванную, встала под прохладный душ и быстро надела новое бордовое платье. Переложила из чемодана в сумочку свою косметику, – натянула колготки и надела сапоги, сунула под мышку модельные туфли и помчалась к машине. У меня был выбор между курткой, которую я недавно купила, и чем-то, пропахшим дымом, – я выбрала куртку, по крайней мере, проверю, на что она годится.

Я опоздала в «Ганновер-Хаус» на двадцать минут и приехала одновременно с Филом. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы косо посмотреть на мой наряд. Поцеловав меня в щеку, он взял меня под руку и повел в отель. Затем принял мою куртку и сапоги. Настоящий джентльмен.

Я накрасилась во время остановок на светофорах и, прежде чем выйти из машины, провела расческой по волосам. Вспомнив великого Бо Бруммела[10], который сказал, что только неуверенные в себе люди прихорашиваются, приехав на вечеринку, я подавила желание поглядеться в огромные, от пола до потолка, зеркала в холле.

Стол был сервирован в Тридент-зале на четвертом этаже. Он вмещал двести человек, каждый из которых выложил сто долларов за удовольствие отобедать с архиепископом. У входа в зал высокая женщина в черном проверяла пригласительные билеты. Она приветствовала Фила по имени, ее худое кислое лицо расплылось в улыбке.

– Доктор Пасиорек, не так ли? Как, должно быть, гордятся вами ваши родители. А это ваша счастливая избранница?

Фил покраснел, неожиданно став действительно очень молодым.

– Нет-нет, Соня... Где наш столик?

Нас усадили за пятым столиком, в начале зала. Доктор и миссис Пасиорек сидели за главным столом вместе с О'Фаолином, Фарбером и другими именитыми католиками. Сесилия и ее муж Моррис оказались вместе с нами. Она была в черном вечернем платье, которое подчеркивало ее лишние двадцать фунтов веса и дряблые мышцы.

– Привет, Сесилия. Привет, Моррис, рада тебя видеть, – весело сказала я.

Сесилия холодно взглянула на меня, а Моррис встал, чтобы пожать мне руку. Безобидный брокер по продаже металлов, он не разделял семейной вражды по отношению к Агнес и ее друзьям.

За сто долларов нам подали похлебку из рыбы, моллюсков и овощей с томатным соусом. Наши соседи уже приступили к еде. Пока нам с Филом подавали еду, я изучала программу вечера. Собранные от обеда взносы пойдут на поддержку Ватикана, чье благосостояние пошатнулось из-за очередного экономического кризиса и падения лиры. Архиепископ О'Фаолин, глава финансового комитета Ватикана, собирался лично поблагодарить всех присутствующих за проявленную щедрость. После обеда и речей Фарбера и О'Фаолина, а также миссис Пасиорек, которая любезно согласилась организовать обед, будет прием с крепкими напитками в салоне Георга IV, примыкающем к нашему залу.

Толстый мужчина слева от меня взял второе пирожное из корзинки, но не предложил мне ни одного: приберегал для себя. Я спросила его, чем он занимается. Прежде, чем отправить в рот половину пирожного, мужчина коротко бросил:

– Страхованием.

– Невероятно! – воскликнула я. – Брокер или владелец компании?

Его жена, тощая, возбужденная женщина с гирляндой бриллиантов на шее, привалилась к нему.

– Гарольд – глава фирмы «Берхоп и Календс» в Чикаго.

– Как интересно! – воскликнула я.

«Берхоп и Календс» была крупной национальной брокерской фирмой, второй по значению после «Марш и Макленнан».

– А я сейчас работаю на страховую компанию. «Аякс». Как, по-вашему, если кто-то завладеет компанией, это отразится на делах?

– Не отразится, – пробормотал мужчина, наваливаясь дорогостоящим костюмом на только что принесенный салат.

Фил сжал мне локоть.

– Вик, не надо строить из себя бойскаута из предместья только потому, что я пригласил тебя на обед. Расскажи лучше, как ты жила все это время.

Я рассказала ему о пожаре. Он сморщился.

– Я был занят почти всю неделю. Даже газет не читал. Иногда мне кажется, если произойдет атомный взрыв, я узнаю об этом только по количеству раненых, поступающих в клинику.

– Но тебе нравится, чем ты занимаешься?

Его лицо прояснилось.

– Очень. Особенно исследовательская работа. Я занимаюсь эпилептиками в послеоперационный период – пытаюсь построить карту их нейронной деятельности.

Все-таки он еще слишком молод, чтобы увлечь необразованную аудиторию. Я слушала как можно внимательнее, больше увлеченная его энтузиазмом, чем тем, что он рассказывал. Поглощение жаркого из палтуса сопровождалось повествованием о том, как реагируют больные после операции на мозге, рыбу Фил проигнорировал – он чертил ручкой на салфетке какую-то диаграмму.

Сесилия несколько раз пыталась поймать его взгляд – она понимала, что рассказы о крови и операциях не очень подходящая тема для обеда, хотя большинство гостей обсуждали свои собственные проблемы: детей или только что приобретенные снегоочистительные машины.

Когда официанты убрали тарелки, вместе с несъеденными пирожными Фила, в зале воцарилась тишина, нарушаемая только голосом Фила.

– Вот что имеется в виду под физиологической программой, – убежденно говорил он. Взрыв смеха заставил его покраснеть и прерваться на полуфразе. Это привлекло к нему внимание главного стола.