Культя лопнула перезрелой хурмой. Из нее, как из бутона, выглядывал дивный цветок.

Пятипалая ручка младенца.

CAPUT XII

«Они пришли за магом на рассвете, когда царит не мана, а туман…»

Гвоздила шумно отхлебнул из кружки. — Вот тогда главные беды и начались. А я, дурень, от счастья чуть из штанов не выскочил. Глядите-ка! — рука отросла… Перченый едва руку мою увидел, сразу сказал: «Не показывай никому. Не простят. Вали из города, тут тебе житья не будет». Прав оказался: недели не прошло, а уже коситься начали. Узнавать перестали. В лицо вроде узнают, а имя путают. Долги чужие требуют, из-за каких-то баб драться лезут… Потом накатило на меня: сон мертвячий. Завернули, холодного, в пелены, хоронить повезли; добро, что на погосте очнулся. Кузари с колами бросились: поднятый, мол! Чуть до смерти не убили… Я в бега. Думал, здесь оживу… Не ожил. Сам скоро забуду, как меня зовут. Или зарежут фуцыри из-за чужого греха. Вот скажи, Родни: как жить дальше? Я б на Брыхте женился, так даже она мое имя не всегда вспомнить может! А любит, я знаю, любит… Разве ж это жизнь?!

Барон растерянно молчал.

Он не знал, что ответить на бесхитростный вопрос вора.

— Надоела сказка, — уныло подвел итог малец с сундука. — Другую давай!

— Нет у меня другой, — ответил вор с трехрукой тенью. — Только эта осталась.

***

Темень на улице стояла… Нет, глаз выкалывать, конечно, не стоит. Жалко. Темень пройдет, а глаз новый не вырастет. Хотя после общения с Гвоздилой в душу закрадывались сомнения на этот счет. Небо залепило тучами, как окошко — мокрым снегом, месяц и звезды увязли в клочковатой трясине, взывая о спасении, а уличных фонарей в Мерной Роще отродясь не водилось.

Где-нигде окно светится — спасибо, Вечный Странник!

Барон вошел в роль и, спотыкаясь на очередной колдобине, ругался, как заправский матрос. Вместо «кафки» поминались якорь, корма, боцман и клюв альбатроса в самых оригинальных сочетаниях. Анри втихомолку посмеивалась: крепкое словцо шло железному барону. Когда они с трудом пересекли шаткий мостик через грязную, илистую Рвань и дом Брыхты скрылся из виду, фон Шмуц остановился. Покачался на каблуках — изображая пьяного, собираясь с мыслями, или просто так.

— Вы его проверили?

— Разумеется. Сложные полиморфные изменения в тонкой структуре личности. Если без лишней терминологии… Как будто яблоне привили черенок от вишни. И яблоня, и вишня — плодовые деревья, но это даже не разные сорта…

— Понимаю, — серьезно кивнул барон, продолжив путь.

— Счастливец! А вот я — нет. Изменения очень глубокие: умбра, аура, семантия… Здесь нужен крупный теоретик: Матиас Кручек, Ян Стенваль… Железная Фея, в конце концов!

— Но вы хотя бы можете предположить, чьих это рук дело? Кто способен на подобные… э-э-э… разработки? Этот, с серебряной бородой… борода, конечно, примета слабая…

— Оставим бороду в покое. Кто-то из серьезных умбрологов мог бы подсказать… Жаль, у нас нет времени. Я слишком много его потратила впустую.

— В смысле? — приподнял брови Конрад. В облике матроса это смотрелось комично, но Анри осталась серьезна.

— Я занималась нужными и правильными делами: Большой Гаруспициум, Лабилекторий, «Роза шагов»… Но ситуация меняется слишком быстро. Результаты этих действий я просто не успею узнать, а тем более воспользоваться ими.

— Понимаю, — повторил барон. — Ах, как я вас понимаю! Дедукция пасует перед интуицией, просит прощения у цейтнота и окончательно сдается на милость случаю! Извините, сударыня, это как кидать в вас каштанами…

— Хуже. Это как кидать каштанами в капитана Штернблада.

— Позвольте не согласиться. Есть вещи куда более проблематичные.

— Например?

— Допустим, не вы кидаете каштаны в Руди, а он в вас. Анри споткнулась, охнула и согласилась.

— Вы сейчас в гостиницу, барон?

— Да. Мне завтра в поход, если помните… Как представлю съезд родичей в качестве партизанского отряда, ушедшего в рейд по тылам, — парик дыбом встает! Но сперва я провожу вас домой.

— Спасибо, не надо, — вигилла улыбнулась, забыв, что в обезьяньем обличье улыбки малопривлекательны. — Я устала и жалуюсь на жизнь, я с удовольствием гуляла бы с вами до утра, кокетничая и болтая о пустяках, но… Надо, чтобы вы как можно скорее оказались в гостинице. Надеюсь, ваши будущие соратники еще не спят. Так вот, не скрываясь, во всеуслышание расскажите им то, что узнали от меня в цирюльне.

— Все? — ужаснулся Конрад.

— Нет, конечно. Я имею в виду могилы, где вместо квесторов обнаружились дрейгуры. И обязательно сообщите, что дрейгур сгорел при попытке его допросить.

— Намеренная утечка сведений? Генриэтта, я все сделаю, как вы просите. И даже не стану спрашивать: зачем. Считайте, что я бросил каштан, куда приказано.

Впереди показались первые фонари бульвара Олигархов.

— Что ж, мне — налево, вам — направо. Удачи!

Она замялась. Наверное, надо сказать что-то еще. Барона ждет поход; тебе, подруга, тоже предстоят не ароматические ванны с квинтетом свирельщиков. Чужие люди из ведомств-конкурентов: железный щеголь-квиз и въедливая стерва-вига. Знакомы два дня…