Читаем Приграничье полностью

Обратно в общагу я вернулся, когда на улице уже начало темнеть. Два здоровенных пакета с харчами оттягивали руки и, пока взобрался с ними по лестнице на третий этаж, чуть не сдох. Вроде и подниматься не так уж высоко, но чего-то меня пошатывает. А с другой стороны, ничего удивительного — по голове сегодня прилетело очень даже неслабо, а подсунутый Гришей гель хоть большинство внешних следов и убрал, но сотрясенные мозги в норму, конечно, привести не мог.

Опустив пакеты с едой на пол, я несколько раз пнул дверь, прислушиваясь к доносившейся из квартиры музыке. Они что там, дискотеку устроили? Неужели магнитофон с собой притащили?

Открывший дверь Виктор подхватил пакеты и потащил их на кухню. Я, завалившись в квартиру, с размаху плюхнулся на стоявшую в коридоре тумбочку и наконец перевел дух. Ну и денек сегодня…

— Ужинать будешь? — выглянула с кухни уже переодевшаяся в домашнее Катя.

— Буду. — Я повесил фуфайку на вешалку и стянул через голову свитер. — А это у вас что такое?

— Приемник, — заглянула в комнату девушка и сразу поняла, что именно привлекло мое внимание. — Не видел еще, что ли?

— Нет, — сознался я, рассматривая переливающийся всеми цветами радуги стеклянный или хрустальный шар, который установили на подставку в виде треножника. — И чего он принимает?

— Да тот же радиоприемник, только магический, — вернулся с кухни Виктор.

— А вещает кто?

— От Торгового союза кто-то, — пожал плечами парень. — Музыку в основном крутят, иногда новости передают.

— Чего только не придумают люди, — хмыкнул я. — Дорогое удовольствие?

— Раньше не накладно было, теперь уже без разницы. — Катин муж присел рядом с приемником, провел по нему ладонью, и музыка почти стихла.

— До чего дошел прогресс, — покачав головой, я зашел в свою комнату, отстегнул с ремня кобуру и кинул ее на стул. Зевнул, развалился на кровати и почти сразу же задремал.

— Лед!

— Да? — Я моментально проснулся и открыл глаза.

— Ужинать иди, — позвала меня заглянувшая в комнату Катя.

— Попозже, — перевернулся я на другой бок.

— Остынет.

— Ешьте, приду сейчас. — Вставать не хотелось, но жевать остывшую еду тоже не дело. Да и спать можно будет пораньше лечь. Надо только насчет будильника у квартирантов уточнить.

— Остынет.

— Иду, — свесив ноги с кровати, я прислонился спиной к стене и зевнул. Спросонья помотал головой и поплелся на кухню. — Что на ужин-то?

— Макароны по-флотски. — Катя сняла с двухконфорочной плиты сковородку и поставила на стол. Нет, все же электричество — великая вещь. Недаром Дружина на собственную котельную раскошелилась.

— Спасибо. — Я нашел в одном из ящиков чистую вилку и принялся расправляться с макаронами. Покончив с ними, поинтересовался — Настроение как?

— А сам как думаешь? — Катя убрала грязные тарелки в мойку.

— Думаю, не очень. — Я запил ужин холодной водой, но с кухни уходить не стал. Сидевший у передававшего новости приемника Виктор сейчас разбирал бумаги, и более удачной возможности поговорить было, пожалуй, не дождаться.

— Зачем тогда спрашивать? — вытерла девушка руки о полотенце. — Не можешь под кожу не залезть?

— Лучше молча сидеть? — Отодвинув штору, я выглянул на улицу. Темно. И снег опять пошел. Задернув плотную ткань, я вновь вернулся за стол.

— Лучше — молча, — отвернулась от меня Катя.

— Да ну? — усмехнулся я. — А в чем трагедия-то? Все живы, все здоровы. Меня вот за последние два года кто только убить ни пытался — и ничего, живу.

— Да перестань ты. — Катя достала из кармана халата пачку сигарет и закурила.

— Перестань что? — уточнил я.

— Ерничать. Терпеть не могу.

— А мне табачный дым не нравится и дальше что?

— Поужинал? Вот и освободи кухню, мне еще посуду мыть. — Катя стряхнула пепел с сигареты в раковину.

— Ладно, ты успокойся, — поднялся я из-за стола, решив не напоминать, что это все-таки моя квартира. А то еще и посуду мне мыть придется. — Нормально все будет. Если что — говори, что меня знаешь.

— Какой же ты, Лед, все-таки пацан, — покачала головой моя бывшая подруга.

— Это плохо? — остановился я в дверях.

— Не знаю. — Катя выкинула окурок в мусорное ведро. — Но с тобой мне никогда так спокойно не было, как с Виктором.

— Он взрослый?

— Взрослый? Да как тебе сказать. Он надежный. Он не уйдет в запой в самый неподходящий момент…

— Я завязал, — непонятно для чего начал оправдываться я, но Катя меня даже не услышала.

— …он не набросится на человека из-за косого взгляда, — как ни в чем не бывало продолжила она, — и не разругается со всеми друзьями из-за мнимой обиды. Он — настоящий мужчина — спокойный и уверенный в себе, а ты, как был, так и остался пацаном.

— Аминь. — Я скрестил на груди руки.

— Извини, — немного смутилась Катя. — Нервы…

— Забудь. — Мне ничего не оставалось, кроме как грустно улыбнуться. — Я человек слабый. Мне нельзя было быть добрым, белым и пушистым — схарчили бы. Вот и пришлось казаться жестче и злее окружающих. А репутация — штука прилипчивая…

— Маска приросла к лицу? — прищурилась девушка. — А в глубине души…

— Это не маска, — провел я ладонью по лысине, — это несчастный случай на производстве.