Тихонько насвистывая, я начал проверять содержимое карманов. Паспорт и доллары — это отложим. Пистолет? Ну, не с собой же его тащить! В лужу его, в лужу. Кобуру в кусты. Патронташ туда же. Нож хорошо бы оставить, но зачем мне лишнее палево? И так на вид чистый бомж — на каждом посту шмонать будут. В лужу.

А это что? Приказ о переводе в Дружину, бляха, разрешение на ношение оружия, медицинская карта и записи кондуктора. Выкинув бляху в довольно булькнувшую грязь, я достал коробок, чиркнул об него спичку и поднес дрожащий огонек к бумагам. Упавший на землю пепел подхватил и унес ветер. Вроде все…

Все, да не все. Коробок-то вот он. А в коробке циферки. А циферки эти вовсе даже не простые циферки. Нет, на самом деле — это ключ к отрезавшей меня от прошлого двери. Всего-то и надо, что позвонить. Просто набрать восьмерку и десять цифр. Что может быть проще?

Ну и что с тобой, дружок, делать? А ведь нельзя тебя оставлять. Никак нельзя. Сорвусь ведь. Напьюсь и сорвусь. Не из-за денег. Кто мне чего заплатит? Сказки для слабоумных. И совсем не потому, что задаток взял. Нет, позвоню я по пьяни, когда совсем тошно станет. А тошно станет обязательно. Не сразу, так позже. Слишком многое там осталось. Слишком многое…

От поднесенной спички коробок неохотно загорелся, сколько мог, я, переворачивая, держал его в руке, а когда огонь начал обжигать пальцы, выкинул в лужу и растер подошвой. Вот теперь точно все.

Вдалеке вновь загрохотал поезд…

Павел Корнев

«Чёрные сны»

Пролог

Осень умирала.

Даже не так — осень готовилась испустить последний вздох.

И пусть пока еще заканчивалась только вторая неделя ноября, уже не оставалось сомнений, что не сегодня завтра ее предсмертное дыхание обернется выпавшим поутру снегом. Снегом, который больше не превратится в грязную слякоть под выглянувшим из-за туч солнцем. Снегом, который пролежит до столь далекой весны.

Да и вечерело уже по-зимнему рано — еще и семи нет, а уличную темень толком не могут разогнать ни выстроившиеся за окном фонари, ни яркие витрины дорогих магазинов. Ветер теребит деревья, на ветвях качаются скукоженные буро-желтые листья, и их тени темными пятнами бегают по замощенному разноцветной плиткой тротуару.

Темно, холодно, противно. Тоска зеленая…

Вот выпадет снег и все изменится. Город повеселеет и вновь станет по вечерам светлым и нарядным. Люди перестанут использовать любую возможность, чтобы быстрее убраться с темных улиц и дворов в такие уютные квартирки. На главной площади примутся строить ледовый городок, привезут ель, и начнется ненапрягающая предновогодняя суета.

Да, все изменится. Для всех. Только не для меня.

Меня передернуло, я поставил кружку с пивом на столик и отвернулся от окна, нижняя часть которого была забрана желто-зеленой мозаикой.

Не-на-ви-жу!

Ненавижу холод, снег, лед и темные зимние вечера. Ненавижу обжигающе-пронзительный ветер, гололед и низкие свинцовые тучи. И даже серебром сверкающий поутру иней ненавижу ничуть не меньше.

Отхлебнув черного горького пива, я в очередной раз попытался успокоиться. Чего распсиховался-то? Снег выпадает каждую зиму. Это нормально, непреодолимо и, в конце концов, с этим придется смириться. По крайней мере, до тех пор, пока не будет денег на ежегодный отпуск в теплых краях протяженностью месяцев эдак в шесть. А этого в обозримом будущем не предвидится.

Допив пиво, я подозвал официантку и попросил повторить — как ни крути, сейчас просто необходимо немного расслабиться. Горькое послевкусие приятно щекотало язык, и с каждым глотком накопившиеся за рабочий день раздражение и усталость понемногу отпускали. Вот только дело вовсе не в работе — сегодня ночью опять приснился, казалось, навсегда позабытый сон, и настроение было ни к черту с самого утра.

Как там говорят? Сон в руку? Нет, на хрен такие сны не нужны. Ни к чему мне воспоминания ни о заснеженном поле, ни об ослепительных лучах прожекторов. Но оставшийся от ночного кошмара противный привкус собственного бессилия полностью не могло перебить даже великолепное пиво.