Читаем Приграничье полностью

Григорий развернулся и пошел к рассматривавшему выложенные в ряд трупы контрабандистов Илье. В паре шагов позади того с автоматом в руках замер Хан.

— Узнаешь кого? — еще раз прошелся перед мертвецами Линев.

— Этих, пожалуй, узнаешь, — пробормотал Гриша, оглядевшись по сторонам, присел рядом с одним из наименее пострадавших от огня тел и приложил тому к запястью тонкую металлическую пластинку размером с кредитную карточку.

— Узнаешь? — повторил вопрос Илья.

— Нет, — громко ответил Гриша и, спрятав пластинку в карман, поднялся на ноги.

От училища к выложенным на газон трупам направилась группа гимназистов, которую возглавлял Олежа Кузнецов. Рядом с ним шел совсем молодой парнишка, под мышкой у которого была зажата пухлая кожаная барсетка.

— Ну что, попробуешь? — спросил Кузнецов у него, когда они подошли к Илье.

— Попробую. — Молодой колдун опустился на колени перед далеко не самым хорошо сохранившимся трупом. — На всех «Печати безмолвия», но чары давно не обновляли, и они немного смазались. Можно попробовать их обойти.

— Пробуй. — Олежа откровенно смерил меня полным презрения взглядом и нагло оскалился.

Скалься, скалься. Встретишься ты мне еще на темной улице.

Парнишка раскрыл барсетку, расстелил на земле черную тряпку и принялся выкладывать на нее непонятно для чего предназначенные предметы: ножницы с покрытыми рунами лезвиями, катушку серебристых ниток, устрашающих размеров черную иглу, несколько деревянных зубочисток и кусок мела.

— Это кто еще такой? — подойдя к Григорию, тихонько спросил я.

— Некромант.

— Выглядит он как-то несолидно, — засомневался я.

— Какой есть.

— А чего медиумов не позвали? — Уже задав вопрос, я понял, что ответ очевиден — медиумы, пожалуй, единственные из колдунов, были сильнее связаны с Дружиной, чем с Гимназией.

— Про «Печать безмолвия» не слышал? Медиуму тут делать нечего. — И Григорий замолчал, наблюдая за приготовлениями некроманта.

Первым делом парень оттащил выбранный труп на дорогу и, вычертив мелом на асфальте кособокую пятиконечную звезду, кое-как разместил в ней мертвеца. Потом вдел в иголку нитку и в три стежка зашил покойнику губы. Зубочисткам тоже нашлось применение: по одной некромант воткнул в ладони и ступни, две оставшихся, предварительно опустив веки, всадил трупу в глаза.

Ничего себе! С виду пай-мальчик, а такое вытворяет!

Обрезав кончик перехватившей губы нити, парень ножницами вывел на щеке мертвеца сложный символ и, с хрустом перерубив сустав, отстриг последнюю фалангу с мизинца левой руки.

Побледнев, Первый отвернулся и потянул за собой Второго, но тот, сбросив его руку, не сдвинулся с места.

Некромант поднял с земли отрезанную фалангу, остатками мела прочертил вокруг трупа защитный круг и присел на бордюр. Из ладони, в которой был зажат палец мертвеца, заструился дым, и труп несколько раз дернулся, как под ударами электрического тока. Концы зубочисток загорелись синим огнем и начали медленно тлеть. Пошатываясь, молодой колдун поднялся на ноги.

— Ну как? — нетерпеливо спросил у него Кузнецов.

— Сейчас увидим. — Осунувшийся некромант начал нараспев проговаривать длинное заклинание.

По мере нагнетания в заклинание энергии на трупе принялись набухать и лопаться гнойники, кожа на кистях покрылась глубокими язвами, обнажив гниющее мясо и почерневшие костяшки. Руки и ноги покойника мелко затряслись, и мне показалось, что фон магической энергии в защитном круге как-то слишком уж резко скакнул вверх.

Некромант тоже почувствовал неладное и успел отпрыгнуть в сторону за мгновенье до того, как стремительно вскочивший на ноги покойник рванулся к нему. Промахнувшийся всего лишь сантиметров на двадцать мертвяк неожиданно грациозно развернулся на месте, но второй раз прыгнуть не успел — я выстрелил почти в упор, и его отшвырнуло на тротуар. Подняться на ноги мертвецу уже не довелось: кто-то из колдунов шарахнул шаровой молнией и во все стороны полетели ошметки горелого мяса и обломки костей. Лихо. Хорошо хоть меня не зацепило…

— Эт-то не я, — клацая зубами, выдавил из себя побледневший как полотно молодой некромант.

— Да уж понятно, что не ты. — Олежа обхватил его за плечи и куда-то повел.

— Надо убираться отсюда — дружинники из околотка прикатили, — оповестил нас Илья. — Живо!

Мы забежали во двор училища и расселись по машинам.

— Хорошая реакция, Лед, — похвалил меня Гриша, выворачивая со двора и направляя «шестерку» за уже набравшей скорость «Нивой».

— Да чего там, — не принял я похвалу всерьез.

Мог и раньше выстрелить — дело нехитрое, если настороже. Вот выстрелить именно тогда, когда Олежа на линии огня оказался, это уже сложнее. Тут сноровка нужна. Жаль, этот гад за мгновенье до выстрела в сторону шагнул…

В это время «Нива» сбросила скорость и, вывернув на обочину, остановилась. Наш автомобиль притормозил рядом.

— Ну что? — опустив стекло, спросил Илья у выскочившего из «шестерки» Григория.

— Узнал я одного. Борис Митрохин, кличка Хвост. Раньше у нас по ориентировкам проходил. Вымогательство. Ни с какой крупной бандой не связан. Детектор положительный результат выдал.