– Тебя, милый, вообще нельзя оставить надолго. Ты опять во что-то впутался.

Потом она повернула голову и смуглый стремительно побледнел, втягивая когти и становясь как-то меньше ростом.

– Расскажи-ка мне, Жан-Пьер, когда я успела отдать такой приказ?

– Прости, госпожа…

– Убирайся. После поговорим.

Человек во фраке исчез, как и не было его. Синьорита Катрина вздохнула сокрушенно и пожала плечами. Потом сделала какое-то сложное движение пальцами левой руки, и труп Сикерта загорелся – ярким, бездымным пламенем. Это пламя было холодным, от него не веяло жаром, но тело художника начало с шипением таять, будто было сделано из грязного снега. Немного спустя на булыжной мостовой остался лежать только шелковый цилиндр, откатившийся к стене дома.

– А кто же теперь напишет картину «Убийство в Кэмден-Тауне»? – возмутился Варфоломей, потом со стоном приподнялся и сел. Ощущение было такое, словно его переехал грузовик, из которого потом, вдобавок, выпало здоровенное бревно и угодило повару точно в грудь.

Фараон и Вар

– Что за… – хриплый голос Фараона был полон недоумения. Валлиец, шатаясь, поднялся, и ощупал затылок. Посмотрел на пальцы. В лунном свете кровь казалась черной.

– Y una polla! – с чувством произнес он почему-то по-испански. Катрина с интересом посмотрела на него.

– Сейчас пройдет, – сказала она. И вдруг села прямо на колени ошеломленному Варфоломею, ткнулась макушкой ему в подбородок, пробормотала:

– Вот я дура… Обязательно было надо до такого довести… Прости меня, ладно? – она погладила его по саднившему боку, и боль мгновенно исчезла.

– Да ничего, – пожал плечами повар, аккуратно обнимая девушку и вдыхая невероятно прекрасный запах ее волос – что-то цветочное и одновременно горьковатое. – И не такое бывало. Хотя вру, конечно. Такого точно не бывало. Слушай, а может ты мне дашь подняться? Сидеть на холодных и мокрых булыжниках – такое себе удовольствие.

Катрина ойкнула, резво вскочила с коленей повара. Он встал на ноги и вдруг понял, что ему все это время казалось странным. Нашумели они во время драки изрядно, а револьверные выстрелы и вовсе должны были перебудить весь квартал. Но окна в домах оставались темными, никто не высовывался и не выбегал на улицу, чтобы посмотреть, что творится.

– Чудеса, – резюмировал Вар и повернулся к приятелю, – ты идти можешь?

– Вполне, – равнодушно сказал Фараон. – Только револьвер найду.

– Он у меня.

– Тогда пошли.

Эпилог

Когда импровизированный отряд добрался до дверей паба «Смуглая Бесс», дождь совсем кончился, и с реки подул ветер. Желтоватый лондонский смог, недовольно колеблясь, начал понемногу рассеиваться – надолго ли?

Катрина вошла в паб первой и оглянулась, потряхивая влажными волосами. Никакой шляпки девушка не носила, поэтому она тут же подошла к горящему камину и принялась вертеться в опасной близости от языков пламени, руками встряхивая пышную гриву черных волос. Мануанус Инферналис остолбенело смотрел на нее с каминной полки.

– Э… У… Ы… Кра! – прокаркал он, пытаясь что-то сказать. Катрина удостоила его царственным взглядом и улыбнулась:

– Привет, чучело.

– Кхррр… – монстр поглубже заполз в свое тряпичное гнездо и притворился ветошью, выпучив один глаз и подсматривая сквозь обрывки ткани.

Фараон и Вар переоделись в сухое. Повар предложил Катрине плед, но она отказалась. Впрочем, он подозревал, что это существо, по какой-то прихоти предпочитающее облик юной красавицы, будет комфортно себя чувствовать даже в открытом космосе. Поэтому настаивать не стал.

Они выпили виски. Потом выпили еще. Прикончили одну бутылку и Фараон с ловкостью фокусника извлек вторую, а потом третью. Катрина предпочла односолодовому текилу «Дон Хулио» («Откуда она у нас?» – безуспешно допытывался Фараон у Варфоломея. «Я тебя хотел спросить!» – пожимал плечами повар.)

– Зачем мы здесь? – мрачно спросил Варфоломей Катрину, которая забавлялась тем, что метала ножи и вилки в мишень для дартс. Ножи звенели и постепенно превращались в какой-то сложный вензель. – Ну вот зачем, а?

Барышня покосилась на него, но ничего не ответила, продолжая отправлять столовые приборы в цель с точностью и невозмутимостью боевого автомата.

– Мотаемся туда-сюда… – горько продолжал повар, разглядывая на свет стопку с виски. – Ищем то – не пойми, что. Убиваем плохих людей и собираем сувениры. А-бал-ден-но! – резюмировал он. Потом спохватился: – Ах, да! Меняем ход истории, но это как раз нормально и неинтересно. Интереснее другое…

Он не успел договорить, потому что в это время из кухни в зал паба зашел кот. Здоровенный черный котяра с лоснящимся густым мехом. Кот чувствовал себя уверенно. По-хозяйски преодолел расстояние от кухонной двери до камина, так же по-хозяйски ткнулся ушастой головой, размером с изрядную суповую миску, в ногу Катрины.

– Когда он успел так вырасти? – недоуменно спросил повар у своего компаньона. Тот пожал плечами.

– Ой! Кто это? – восхитилась девушка.

– Кот, – сказал Варфоломей, чувствуя себя идиотом.

– Я вижу, что кот! – возмутилась Катрина. – Как его зовут?