Читаем Приди и возьми полностью

– Послушай, детка, боюсь, что ты допускаешь ошибку. Самое лучшее для тебя – повидаться с человеком, ведающим иммиграцией, и сообщить ему, что ты въехала сюда нелегально и попросить его связать тебя с консулом. Самое скверное, что может случиться после этого, это то, что тебя отправят обратно в Каракас.

Она энергично затрясла головой.

– Нет!

– Почему нет?

– Я не желаю возвращаться в Каракас, я хочу поехать в Нью-Орлеан. Я же объяснила все вчера вечером – моя семья не примет меня. Ни за что не примет...

От жары и разговоров с Токо и мисс Спенс у него разболелась голова. Ему было очень жаль Мими, потому что у них оказались схожие судьбы. Она влюбилась в негодяя, а он был женат, пусть даже в прошлом, на авантюристке. Кейд ни за что не собирался уступать ее просьбам и везти в Нью-Орлеан. Сейчас ему нужно было выяснить отношения с Джо Лейвелом. Затем вопрос с горючим. Он пощупал единственный пятидолларовый билет в кармане. До Нью-Орлеана он, конечно, доберется на том горючем, которое осталось в баках, но назад ему не на чем будет возвращаться.

– Я сделал для тебя все что мог, а дальше тебе придется действовать самостоятельно.

– Отсюда есть дорога туда?

– Нечто похожее, но я не советую тебе ею пользоваться.

– Мне нельзя идти пешком?

– Да.

– А почему?

– Дорога проходит по гористой местности. Кроме того, ты слишком красива, чтобы расхаживать в одиночку по дорогам, в особенности в таком наряде.

– Почему?

– Ты прекрасно знаешь почему.

Мими опустила голову, из ее глаз выкатилось несколько слезинок. Она сердито вытерла их рукой.

– Тогда почему вы не хотите отвезти меня туда?

Ее грудь поднималась так бурно, что Кейд всерьез переполошился, как бы не отлетели не слишком крепко пришитые пуговицы на его рубашке.

– Я уже сказал тебе почему. И кроме того, верь мне или нет, но я всего лишь человек, к тому же мужчина. И я сомневаюсь, что в моем обществе ты будешь в большей безопасности нежели на горной дороге, – он покачал головой. – Нет! Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это связаться с иммиграционным чиновником и заставить его отправить тебя к консулу.

Кейд резко развернулся и быстро зашагал по улице. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким негодяем, но у него самого имелись крупные проблемы. Кейд не желал иметь ничего общего с Мими, которую наверняка выдворят в Каракас. Она не дитя и должна все понимать. И она знала на что идет, когда пускалась в подобную авантюру. Подумать только, забраться под брезент и прятаться в спасательной шлюпке на протяжении шести дней ради того, чтобы найти какого-то ублюдка. Он дал ей разумный совет. Самое лучшее, что она может сделать, это связаться с консулом Венесуэлы.

Через некоторое время он развернулся и, подойдя к девушке, протянул ей пять долларов. Она недоверчиво уставилась на деньги.

– За что?

– Потому что я считаю тебя милой девочкой. И жалею тебя...

Она сунула банкноту в бюстгальтер.

– Спасибо.

Мими отвернулась и стала смотреть на реку. Кейд пожал плечами и направился к зданию суда. Это была древняя постройка из белого камня. Комнаты и коридоры с высокими потолками создавали иллюзию прохлады. Девушка, сидевшая за перегородкой, не была знакома Кейду. 12 лет назад она была еще ребенком. Он объяснил ей, что ему надо выяснить, и она быстро нашла нужные документы. Токо сказал правду: продажа дома и участка земли была оформлена соответствующим образом.

Кейд попросил у девушки кусочек бумаги и записал на нем дату продажи, чтобы сопоставить ее с датой свидетельства о разводе, которое ожидало его в Токио. Если Джанис ухитрилась продать все до того, как перестала быть миссис Кейн, то эта сделка была вполне законной, хотя и подлой с человеческой точки зрения. Наверное, он ничего не сможет сделать, чтобы вернуть свою собственность. Хотя почему? Джанис наверняка обязана выплатить ему компенсацию. Но если сделка состоялась уже после того, как решение о разводе было вынесено, тогда суд окажется на его стороне и ему вернут дом и землю.

Кейд ничего не понимал в законах, но ему казалось, что рассуждает он правильно. Он сунул бумажку в карман рубашки. Участок земли его ни капельки не интересовал – он был слишком отдаленным и изолированным, чтобы иметь какую-то цену. Земля была заброшенной с тех пор, как его пра-прадед приобрел ее для какой-то цели. Другое дело дом: он имел и сентиментальную, и денежную стоимость. Он родился в этом доме и предполагал, что в нем будут воспитываться его дети.

Пистолет натер ему ягодицу, а стекавший пот разъедал это место. Он немного постоял на ступеньках суда, раздумывая, что же делать дальше. Вообще-то, единственное, что он мог предпринять, это вернуться на судно и ждать. Было уже десять, и предназначенная ему в полдень кончина наступит лишь через два часа. Он зашагал по дамбе назад по тенистой улице. Эта улочка ничем не отличалась от Мейн-стрит. Просто улыбающиеся лица были потемнее, приветствия пошумнее и пронизанные благодарностью Всевышнему за то, что он возвратился домой.