Читаем Прибежище полностью

Лукас с трудом присел. Ему пришлось руками вытянуть вперед левую ногу, потому что коленка не сгибалась. Теперь я понял, что имел в виду Андерсон, когда предупреждал меня. И впрямь возникло искушение пнуть Лукаса ногой в лицо. Проделать это было бы совсем нетрудно. Такого легко свалить. Но вот пистолет, который в меня нацелен человеком, явно умеющим обращаться с оружием…

То, что они обменялись ролями, было разумным шагом. Но это имело и свои отрицательные стороны.

Я стоял смирно, пока Лукас ощупывал мои ноги, продвигаясь снизу вверх, охлопывал мне колени и бедра под ворсистым материалом спортивных штанов. Сперва одну ногу. Потом другую. Кажется, он был сконфужен, выполняя эту работу. Лукас прятал глаза, занавесив лицо своими длинными волосами. Движения у него были резкие, дерганые, очень замедленные и сдержанные. Думаю, что сам Андерсон проделал бы все это гораздо лучше и тщательнее.

Лукас добрался до моей талии. Андерсон велел ему особо тщательно проверить резинку моих спортивных штанов. Лукас ничего там не обнаружил, после чего с трудом выпрямился, чтобы ощупать мне торс. Разводной ключ был по-прежнему упрятан под толстовкой и лежал в перевязи. Инстинкт рекомендовал мне прижать руку покрепче к груди, но я не хотел делать никаких движений, которые могли бы меня выдать. А Лукас теперь возился с рукавом моей здоровой руки. Потом он обхватил пальцами другую мою руку и ощупал ее от запястья до локтя. Нажимал он несильно, но ощупывал тщательно, как хирург, старающийся найти перелом. Я скривился, притворяясь, что мне больно. Он уменьшил силу нажима, а потом вообще оставил это дело. Сделал скованный шаг назад и длинно выдохнул, словно ожидал обнаружить на мне готовую взорваться мину, но все обошлось и его не разорвало на куски.

– Все в порядке? – спросил Андерсон.

Лукас кивнул.

– Хорошо. Теперь осмотри женщину.

Ребекка с трудом выбралась из фургона и, ошалело шатаясь, остановилась. Лукас повторил те же упражнения и с ней, начав с ног и продвигаясь вверх по всему телу до рук. Я заметил, что при этом он старается не смотреть в ее заплывшие глаза с жуткими синяками.

– Чисто? – уточнил Андерсон.

Лукас снова кивнул. На сей раз как-то даже судорожно.

– Отлично. Тогда закрой машину, иди сюда и забери у меня пистолет.

Лукас задвинул боковую дверцу, потом прохромал к Андерсону и забрал у него пистолет. Дул легкий ветерок, сосны раскачивались и шелестели ветвями и иголками. Небо над нами было светло-голубого цвета, почти без облаков. Слышалось пение птиц.

– Ну что ж, ребята, все отлично. – Андерсон чуть отступил вправо, ближе к дверям гаража. – Всего один ножик, верно? И ты уронила его во время объявленной амнистии, что означает снисхождение. Но это совсем не так. Мы не такие уж хорошие, как вам могло показаться. Потому что я соврал вам насчет амнистии.

И американец рванулся вперед, занося биту над головой, крутя и размахивая ею в воздухе. Биту уже не было видно, она превратилась в размазанную полосу. И со свистом разрезала воздух. Я видел, как вращается его рука в локтевом суставе, как вертится его запястье. А потом почувствовал, как бита врезалась мне в поврежденное плечо.

Я этого совсем не ожидал. И не успел приготовиться или уклониться. И оказался полностью уязвимым, в самом невыгодном положении.

Боль была ужасная, внезапная и сбивающая с ног. Всю спину словно пронзило огнем. Мышцы сократились и судорожно напряглись. Голова откинулась назад, я вскрикнул и упал на колени.

Я никак не мог унять эту жуткую боль. Не мог даже зажать рукой поврежденное место. Просто не мог до него дотянуться. Тело развернуло влево, как будто бита Андерсона проткнула меня насквозь и оторвала кусок от торса. Левая рука онемела и повисла, как мертвая. Разбита напрочь. Если бы разводной ключ не был упрятан в перевязи, он бы точно вывалился и упал на землю.

Боль усилилась. Она разрасталась, охватывая меня всего. Глаза слезились. В ушах шумело.

Ребекка наклонилась ко мне, но я оттолкнул ее. Потому что понимал, что если кто-то ко мне сейчас прикоснется, боль станет невыносимой. Я посмотрел Льюис в лицо. Вздувшаяся, обесцветившаяся масса, в которую это лицо превратила бейсбольная бита. Я даже не пытался представить себе, как ей было больно.

– Вставай! – рявкнул Андерсон.

Но встать я не мог. Я вообще не мог пошевелиться. И невольно выдавал разнообразные звуки. Стонал и скулил, судорожно хватая ртом воздух.

– Вставай, или я тебе врежу еще раз!

На этот раз Ребекка не стала меня слушать. Она нагнулась, подхватила меня под здоровую руку и подняла на ноги. Я взвыл. Ребекка поддерживала меня в стоячем положении. Я удивился, как у нее хватает на это сил. Мне сейчас очень нужна была ее помощь. Ноги напоминали желе. Меня всего скрючило, я склонился набок, опустив лицо вниз и замерев спиной к Андерсону. Должно быть, со стороны это выглядело так, словно я съежился, как от холода. Может, так оно и было. Одно я понимал совершенно отчетливо: я не в состоянии выпрямиться, потому что тогда просто потеряю сознание.