Читаем Прямые пути полностью

А потом стали на хуторе появляться плуги, бороны, помельче инструмент — все так хорошо сработано, что трогать боязно. И задешево, если верить тем свиткам, что Рик передавал. Выходило, до сих пор Ясени за плохой товар переплачивали. Рик часто приезжал — с отцом советовался. Ездили они вместе в город и дальше — в Дельту, раз аж в Трехречье. Привозили удоистых коров, тонкошерстых овец, плодовитых свиноматок, особо урожайные семена. Лошадей пригнали — здоровенного тяжеловоза, что в одиночку тройной плуг тащил, и мелких рудничных, которые посильнее обычных оказались, а ели меньше. Резвости никакой, но Рик рассудил, что она крестьянским лошадям и не нужна. Отец согласился. Еще побережник удобрений подвез — не то пепел, не то пыль каменная, но урожай зерна от него вышел немаленький. С батраками помог — привел артель. Половина там были лесовики, озерники да трехречники. А те, что свои — из восточных уделов Пахотных Равнин, даже выговор другой. Как бы и не свои вовсе, не равнинники. Отец зубами поскрипывал, но чего теперь на лесовиков коситься, раз все равно с побережниками связался.

Ели батраки в меру, зато всю работу в полсрока переделали, еще и плетни вокруг полей поправили. Расплатился с ними все тот же Рик, урожай он же повез продавать, да не в город, а на восток куда-то. Целый обоз из восьми возов. Отца с собой звал, но тот не мог оставить хозяйство — надо было на зиму поля перепахивать, да с дровами возня. Рик вернулся и передал отцу столько денег, что тот аж закашлялся. Хотя Ясени уже солидно зарабатывали на молоке от новых коров, но так много серебра сразу первый раз в жизни увидели.

Еще Рик помог задешево купить дрова и обувку на всю семью, даже долю в доходе за это не просил. Говорил — для доверия. Те сапоги и сейчас на Квирасе, хоть потерлись, но дегтем намазать, и смотрятся, как новые. Только недавно Клинп разобъяснил: сапожник, что сапоги Ясеням делал, сам из побережников, стало быть, их народ в выгоде оказался.

На второй год Ясени еще большую кучу серебра заработали. А на третий Рик, продав урожай, передал отцу совсем маленький кошель. Но не с серебром, а с золотом.

Ясени и крышу дранью перекрыли, и земли прикупили, и прислужников подыскивали, чтобы на домашнюю работу сил не тратить. Мать все ворчала, что Ясени беднее Селезней, но на крик не переходила, стало быть, очень довольна была.

Остальные соседи тоже к бездельникам потянулись. А те еще и не ко всем шли в долю. По-странному как-то решали: к Тобралу Кунице сразу пошли, хотя он женился на хромой горбунье и поле пахал маленькое, а к Бутруху Малиновке, что был самым солидным мужиком в округе, пока Селезни не разбогатели, сперва не согласились. Ему уговаривать пришлось, доказывать чего-то.

Постепенно вся округа связалась с бездельниками. Даже те мужики, кому побережники в долю не шли, все равно продавали через них урожай или покупали дрова. Богатеть стали. И бездельники довольны были. Дурили они крестьян, конечно же, да только непонятно, в чем. Отец не раз по пьяному делу грозился, что разберется, где обман, уж тогда Рику и всему его народу несдобровать.

Но посолиднели мужики. Уже напивались не самодельной бузой, а привозными винами да чистым пивом, мясо каждый день ели. Отец подыскивал Квирасу и другим сыновьям невест из хороших семей.

Тут-то побережники и показали свою подлость: удрали. Ладно бы, одни бездельники, а то весь народ сразу ушел из империи, да не догонишь их, чтобы отомстить. Отец и другие мужики сперва хорохорились, что сами управятся. Хлеб-то уродил, потому как с севом побережники помочь успели. Но нанять достаточно батраков отец не сумел, а каких нашел — не те оказались, что присылал Рик, а наоборот, ленивые да прожорливые. Уж сколько отец раздал пинков да затрещин, уж самим Ясеням пришлось браться за серпы, Квирасу тоже. Все равно часть хлеба осыпалась.

А там вовсе беда — как урожай продать? Повезли, было, городским купцам, каким до бездельников возили. Однако — тот купец разорился, тот помер, у того амбары уже забиты зерном. Императорские скупщики давали плохую цену, еще и норовили расплатиться не серебром, а свитком. Подходили другие скупщики — с востока, с самой границы Лесного Края. Вот где зерно было в цене, особенно после того, как побережники удрали, ведь они привозили немалую часть хлеба. Прикинули мужики на пальцах, сколько заработают с той ценой, что предлагают скупщики, и поняли, что при побережниках больше было, хоть приходилось отдавать долю.

Первым решился Гужап Волчонок — нагрузил зерном три воза, да отправился на восток. Вернулся вовремя, но пешком. Без возов, без денег, весь избитый. Ограбили, да не мужики из соседнего удела, как раньше бывало, а не поймешь кто, потому как даже лица у разбойников были закрыты тряпками, лишь для глаз дырки. А вот трогать побережников разбойники не решались — не то мести боялись, не то колдовства, не то еще какой подлости.

На стражников не надейся — Гужап из этого удела, а ограбили в том. Так что не один месяц ушел, пока разъяснилось, кому ловить разбойников, тамошней страже или здешней.