Читаем Прямые пути полностью

Когда переодевались и перепаковывались, Рес опробовал себя в колдовстве с волшебным зеркалом. И вышло! Хотел увидеть медведя — и зеркало его показало. Как-то в детстве Рес попробовал писать с закрытыми глазами и удивился, что получилось. Сейчас — такое же странное ощущение, тоже вслепую работал. Правда, когда попытался управлять изображением, оно сбилось — тут уж действительно надо видеть, что делаешь. А для Леск — проще простого, аж завидно. Она, пока Рес возился с зеркалом, сделала оберег, который должен был отпугивать фоликсов — у Шелтака был такой же. Всего-то кусочек выделанной кожи с волшебными знаками, не верилось, что сработает. Леск и сама не очень верила, говорила, что фоликсы разные бывают, а оберег отпугнет только таких же, как возле реки Колдуньи.

Тагин взялся проводить Реса и Леск до прямой тропы, что вела на север — к Белому зеву. Недалеко тут было. Тагин-са перед тем, как попрощаться, налила гостям по чашке воды, а когда отпили до половины, оборвала:

— Хватит, допьете, когда вернетесь.

Обычай такой, суеверие — чтобы вернулись наверняка.

Оседлали лошадей, проверили поклажу и отправились припорошенной легким снежком степью. Сколько ни оглядывался Рес, все видел, что Тагин-са с детьми стоят рядом с шатром и смотрят вслед, пока вовсе не скрылись вдали.

На ходу Леск рассуждала, какое волшебство доступно Ресу. Немного его было — зеркало вот, кое-какие защитные заклинания, некоторые знаки. Остальное либо не дастся, либо слишком опасно. Тагин молча слушал. Потом стали выспрашивать у него подробности про Белый Зев, фоликсов, поход Агира — и узнали кое-что полезное, к примеру — фоликсы издалека чуют запах крови.

Когда уже почти добрались, на Реса снова накатило — проник в душу Тагину. Почти сразу вырвался, Леск и не заметила ничего. Тайн каких-то Рес у степняка не вызнал, обрывки разные: бескрайняя зеленая степь, вылетающие из улья пчелы, улыбка и горячий живот Тагин-са, новорожденный сын на руках. А все равно совестно теперь Тагину в глаза смотреть.

К прямой тропе вышли еще до полудня — Леск ее издали почувствовала. Долго и многословно прощались с гостеприимным степняком — понимали, что надо спешить, но все равно оттягивали. Тагин смутился, узнав, что ему оставляют лошадей — он-то был уверен, что бескорыстно помогает ведьме с посредником. Но куда лошадей было девать, если дальше только пешком?

Наконец, Леск прочитала заклинание, взяла Реса за руку и сказала:

— Старайся идти вровень со мной.

Едва не опоздала с советом, ведь Рес еще ни разу не ходил прямыми тропами пешком, все на лошадях либо по воде.

Тропа несла хорошо, быстро. Мелькали на небокрае сопки, далекое в один шаг становилось близким, еще шаг — и скрывалось за спиной. Резко менялся ветер — то в бок дул, то в лицо, то сильнее был, то слабее. И тени слишком быстро удлинялись — потому что на север путь. От размеренной ходьбы стало жарковато, пришлось снять рукавицы, чтобы не вспотеть.

Заснеженная степь резко и неожиданно сменилась глинистыми пустырями, каменными россыпями с торчащими там и там большими валунами и редкими клочками жухлой травы.

— Мы уже в промежутке? — спросил Рес.

Леск неуверенно покачала головой:

— Не знаю. Не могу сказать.

Да, сказать трудно. Когда Рес попадал в промежуток не с прямой тропы, а просто так, то сразу это чувствовал — менялись цвета, запахи и так далее. Но сейчас и без того на каждом шагу все меняется.

Промелькнула широкая борозда на суглинке — явно чей-то след. Легко догадаться, чей. Рес почувствовал, как вздрогнула Леск — ведь года еще не прошло, как натравленный Императором фоликс убил ее друзей-хранителей. И все равно Леск идет к Белому зеву, стало быть, действительно нельзя по-другому.

Мелькнула еще одна борозда, потом третья. Не так уж часто, если прикинуть скорость хода по тропе — мало здесь фоликсов. И все равно хочется проскочить опасные пустоши побыстрее. Темнеет, конечно, но небо чистое, можно будет идти и при свете звезд. Жаль, Тагин не знал, почему шаман Агир сошел с тропы посреди пустошей — не потому ли, что боялся идти в темноте? Хорошо бы так.

Однако не вышло проскочить пустоши быстро — скорость уменьшалась. Постепенно, почти незаметно, однако неуклонно. Когда солнце коснулось горизонта, Рес обнаружил, что они с Леск хоть и шагают, но почти не двигаются. Раз в пять медленнее обычного пешего хода.

— Сходим с тропы, — решила Леск.

Они постояли, оглядываясь. В красном свете заката пустошь выглядела особенно зловеще и безрадостно, да еще опасностью веяло. И — ни ветерка, тишина такая, что Рес отчетливо слышал, как бьется сердце Леск.

Стараясь ступать по камням, чтобы не оставлять следов, направились к ближайшей куче глыб. Нашли там что-то вроде пещерки, разостлались, устроились. Леск вызвалась стоять на страже первой, и Рес, неожиданно для себя, уснул.