Читаем Прямой эфир полностью

– Слушай, Инна. Ты со мной не поделишься материалом?.. Сама видишь, как нас отфильтровали. А съемка нужна позарез. С меня потом шампанское…

– Да ладно уж, шампанское. Говорят, вы нынче по молоденьким девочкам прикалываетесь?.. Так что я вряд ли подойду, в свои 28?.. Сегодня извини, мне сюжет для «Вестей» монтировать, а завтра съемку я тебе перегоню на болванку, пришли кого-нибудь из своих. Только не говори, откуда взял. А то мне должностное преступление «пришьют». Мне эти новые порядки, тоже не нравятся. Пусть знают, что свободу слова не задушишь, не убьешь!

Инна погасила сигарету и, отправив Стасу на прощание игривый воздушный поцелуй, заспешила к ожидавшей ее машине с фирменными буквами ГТРК. Андреев остался на крыльце, не зная, радоваться ему, что вопреки всем стараниям властей, так легко удалось договориться насчет запретной для «Ориона» съемки, или огорчаться из-за того, что о его романе с Настей, (о котором никто не должен был подозревать) судачит уже все городское журналистское сообщество.

Когда Андреев вернулся в редакцию, оказалось, что вечерний выпуск «Новостей» уже практически готов, и уже полчаса развивается стихийная пьянка. Особо напиваться никто не собирался, поэтому взяли только пару бутылок вина, чтобы поднять настроение и убить время. Но вино исчезло моментально. Послали снова на последние деньги, оставшиеся от зарплаты. Стас моментально оказался в атмосфере веселья. Тихого бунта против ежедневной рутины будней. Настроение у Андреева было не самое радостное, и он поддержал коллектив, спонсируя очередного гонца.

Скоро Стас тоже был пьян. И каждые пятнадцать минут выходил из помещения, якобы, курить. На самом деле набирал номер Насти. Упрямо твердил себе, как обязан ее предупредить, что – непонятно откуда – о них знает все журналистское сообщество. Изнывая от соблазна просто завезти ее к себе в квартиру и провести вместе ночь. Сидеть голыми на полу, передавая друг другу бутылку коньку. Стас вдруг ощутил жгучую потребность быть сегодня с Настей. А необходимость предупредить давала повод сделать к этому первый шаг. Стас набирал ее номер снова и снова, забыв о самолюбии и достоинстве. Настя не отзывалась. Сначала были просто длинные гудки – она не брала трубку, а потом и вовсе зазвучал механический голос «абонент не доступен или отключил телефон».

Уже закончился вечерний выпуск. Уже осветители и операторы выпили оставленные для них «боевые сто грамм». Уже разъехалось большинство журналистов. И охрана «предупредила в последний раз». Когда Стас, наконец, осознал, что дозвониться до Насти, сегодня ему не дано. И неважно, по какой причине.

Именно это Андреев повторял себе, выходя из редакции, запахивая куртку, и останавливая такси. Внутри теплой машины, по тому, как расплывались огни фонарей, Стас понял, что совершенно пьян. Он не помнил, с кем разговаривал по телефону, пока ехал. Вся память была в мутных алкогольных провалах.

Вроде бы выронил телефон, когда собрался выходить, и какое-то время обшаривал заднее сиденье, пытаясь найти трубку, под неодобрительное ворчание водителя. Побрел по направлению к своему подъезду, до которого осталось два шага. А дальше, то ли его кто-то окликнул, то ли показалось, что кто-то его догоняет.

Андреев еще успел подумать, что это, наверное, недовольный водитель такси, хочет из-за чего-то поскандалить – инстинктивно ощутил тень угрозы или враждебности. Он обернулся, чтобы понять – в чем дело? Увидел каких-то парней в темных вязаных шапочках. И получил первый удар в лицо. «Как быстро началось!» – еще успела промелькнуть мысль. Потом Стас уже лежал на земле, получая удары. Особой боли не чувствовал. Только захватывало дух, когда пинки попадали точно в цель. Продолжалось все недолго. Бить уже прекратили, но Андреев еще какое-то время лежал, сжавшись в комок, опасаясь продолжения.

Он не помнил, как доковылял до подъезда, как поднялся на свой этаж, как открывал дверь. Осталось в памяти, как метался по квартире в поисках записной книжки. Мобильника не было. Видимо, отобрали нападавшие, или сам выронил во дворе. Пока искал книжку, заляпал кровью, капавшей с подбородка пол в коридоре и в комнате. Когда нашел, у Марка еще какое-то время было занято. А голова начинала болеть все свирепее и свирепее.

Даянов моментально оценил ситуацию и приехал очень быстро, предварительно наказав – в милицию не звонить, и запереться в квартире на все замки. Он даже умудрился привезти с собой врача из частной клиники. Пока тот осматривал травмы Стаса, президент «Ориона» расхаживал по комнате, громко разговаривая по мобильнику с руководителем охранной фирмы, услугами которой пользовалась телекомпания.

Потом он передал трубку Стасу, и тому пришлось отвечать на вопросы, которые ему задавал отдаленный голос со стальными нотками. Выяснилось, что Андреев практически ничего не помнит. Ни лиц нападавших, ни сколько их было. Он не мог ответить: пытались его ограбить или просто напали? Хотя мобильник исчез.