Но это было четыре года назад, тогда он еще находил способ заставить Марти Ланье смеяться над собственными бредовыми идеями, а не обзывал его педиком и не угрожал ему в присутствии юристов компании. Идеи Марти были подобны отраве. Они были лишены всякого смысла, он излагал их просто со скуки; при этом всегда замечал, что это просто «любопытные мысли». Райан знал его как облупленного — Марти мог кончить даже играя с телеприставкой «Нинтендо».

— Может, ты все-таки подумаешь о том, почему мы с тобой не можем поговорить о Мэттью? — услышал он голос Эллен. — Я бы хотела, чтобы ты поискал причину этого.

— Хорошо. — Райан снова посмотрел на часы: еще восемь минут. — Знаешь, Эллен, мне не хочется прерывать сеанс, но за мной должна заехать Элизабет, а ей к трем надо быть на студии. Так что мне, пожалуй, пора.

— Как тебе будет угодно.

Райан опрометью выскочил за дверь; веко его исполняло фанданго.[4]

Он вошел в кабинку лифта.

Слишком тесно. Как в сорвавшемся с рук носильщиков гробу, который со страшной скоростью скользил вниз по гладкой поверхности из стекла и бетона, грозя похоронить Райана где-нибудь в сланцах под зданием Сенчери-Сити.

Наконец он вышел на улицу. В глаза ему ударил яркий солнечный свет. Пятидесятиминутный сеанс психоанализа закончился. Он хотел только одного, чтобы Элизабет приехала вовремя и чтобы он добрался до дома без нервного срыва.

Глава 3

Рыбалка

— Черт, воняет блевотиной, — буркнул Котенок Боно, сидя на заднем сиденье ржавого фургона «шевроле» десятилетней давности, который они угнали в городе.

Было восемь часов вечера; компания направлялась в сторону спортклуба. За рулем сидел Тони Нью-Йорк; они ехали с потушенными фарами.

Мики, сидевший впереди справа, пристально вглядывался в окно, стараясь не пропустить посыпанную битыми ракушками дорогу, которая вела к пляжу.

— Вот она. — Он указал на мелькнувший в зарослях просвет.

Фургон тряхнуло, и он с грохотом повернул направо. Тони выключил двигатель и на нейтральной скорости подкатил к бунгало Пола Аркетта. С минуту они сидели, прислушиваясь, как в горячем движке что-то тикает.

— Ладно, Кот, мы отправляемся на рыбалку, и нам понадобится одна из тех посудин, которые стоят у причала. Убедись, что там тихо, потом заберись на борт и посмотри, как она заводится. Только не включай, пока не сядем мы с Тони.

— Понял. — Котенок Боно вышел из машины и направился к берегу. Потом он остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Увидев, что впереди никого нет, он пересек белую полоску песчаного пляжа и забрался на деревянный причал. Доски были свежеокрашены, и кожаные подошвы его туфель прилипали и издавали чавкающие звуки.

Мики и Тони Нью-Йорк оба надели перчатки и вышли из машины. Бунгало «Фламинго» было закрыто; свет внутри не горел. Мики обошел дом вокруг и увидел, что стекло, которое он выбил в прошлый раз, уже поменяли.

— Проклятье, — выругался он.

На сей раз ему удалось извлечь стекло, не разбивая его. Он открыл дверь, потом вставил стекло на место. Тони он впустил в дом через главный вход.

— Что ж, этот малый по имени Уоррен, кажется, живет где-то рядом. Его гнездышко называется «Морская пена». Тащи его сюда. И чтобы не пикнул.

— Понял. — Тони бесшумно вышел за дверь, и в следующую секунду его силуэт растворился в темноте.

Пол с Уорреном ужинали в клубном ресторане в компании двух функционеров из НДК. На следующий день они планировали вернуться в Вашингтон. Фигура известного сенатора привлекла внимание, и Пол Аркетт то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Они говорили о конференции демократов в Айове, о том, что Полу надо прибыть туда пораньше, чтобы в конце января начать обработку общественного мнения в штате. Из Вашингтона Полу позвонила его жена Эйвон. Он говорил по телефону, который стоял в конторе метрдотеля. В девять Пол и Уоррен распрощались с представителями НДК и отправились по номерам.

Пол, позевывая, вставил ключ в замок, ничего не подозревая, вошел, повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, как вдруг ощутил на виске холодное прикосновение ствола.

— В чем де?.. — испуганно вскрикнул он и осекся.

— Руки за спину, Пол. Без шуток, иначе я вышибу из тебя мозги.

— Я… ты… — залепетал Пол.

Сенатор убрал руки за спину, и Мики проворно обмотал их изоляционной лентой, которой снабдил его Мило. Затем он резко развернул Пола и толкнул его спиной к двери.

— Ты не смеешь. Я американский сенатор.

— Ты дерьмо собачье, Поли. Тебе не следовало забывать, с кем ты имеешь дело.

Несколько минут спустя распахнулась задняя дверь, и Тони втолкнул в комнату Уоррена Сакса с надетой на голову наволочкой. Тони сорвал наволочку, и Уоррен вытаращил на них исполненные животного ужаса глаза. Изо рта у него торчали его собственные теннисные носки.

— Тони, достань из комода две пары плавок… и какие-нибудь носки для Пола.

— Что, собственно говоря, ты себе?.. — Пол не договорил — Мики ударил его в солнечное сплетение. Когда Пол начал судорожно хватать ртом воздух, Тони сунул ему в рот носки, а Мики схватил его за шиворот, встряхнул и снова прислонил к двери.