Читаем Президент полностью

Начальник смены задумался. Он снял белую шапочку и стал ее по швам разглаживать.

— Если с технической точки зрения, то неисправность охладительной системы…

— Нет, не с точки зрения технологической безопасности, а с точки зрения проникновения сюда террористов.

— Чеченцев? — не задумываясь, спросил Захаров. На его лице появилось выражение настороженности.

— Не обязательно, это могут быть кто угодно — чеченцы, арабы, украинцы, русские…

— Это исключено! У нас надежная охранная система, поэтому вряд ли кто может проникнуть за бронированные стены…

…А в это же время, примерно, в пятнадцати километрах от Воронежа, на заброшенном участке земли, где когда-то размещалась автобаза воинской части, несколько человек расчищали площадку. Три галогеновые лампы, установленные на здании гаража, ярко освещали фронт работ.

Все, что находилось между бывшим гаражом и казармой, эти люди вручную разбирали, расчищали и транспортировали под широкую арку гаража. Командовал работами смуглый, поджарый человек, лет тридцати. Он был в одной майке и на правом плече отчетливо выделялся рубец — след от рваной раны, возможно, полученной от осколочного снаряда.

Трое человек пытались выкатить за пределы площадки здоровенную катушку, на которой когда-то был намотан телефонный кабель. Катушка была тяжелая, а участок, по которому ее пытались выкатить, весь завален кирпичами, ржавой арматурой, кусками бетона.

— Эй, вы, сначала уберите этот мусор, а потом катите колесо — сказал им старший. — Алик, подойди сюда.

Старший группы — это один из полевых командиров, воевавших в Чечне под началом Гараева, Саид Ахмадов. Алик — москвич Олег Воропаев, взятый в 1999 году в плен и адаптированный к уставу боевиков. Трое других — часть интернациональной группировки террористов: «волонтеры» из некогда братских республик — Изотов из Астрахани, Хаджиев из Дагестана и молдаванин Николеску.

От катушки отошел светловолосый парень, тоже по пояс обнаженный, несмотря на то, что еще накрапывал дождь. Его волосы спутались, а по виску текла струйка не то дождя, не то пота. Когда он подошел к Ахмадову, тот, понизив голос, сказал:

— Алик, вы тянете резину. Я же тебе уже говорил… к утру площадка должна быть готова.

— Мы делаем все возможное, но там столько хлама… Все равно надо будет искать бульдозер, руками железобетонный блок нам не сдвинуть с места.

— Возьмите ломы и попытайтесь хотя бы оттянуть его в сторону.

— Мы пробовали… Без бульдозера не обойтись… Правда, можно взорвать.

— Взрывай.

— Много шума будет.

Ахмадов задумался и стал закуривать. Правая рука у него слегка подрагивала, возможно, в результате перенесенного ранения.

— Хорошо, убирайте все, что можно убрать без техники, а завтра утром пойдешь в город и пригонишь бульдозер, но без водителя.

— У нас есть свой водитель… Николеску, он когда-то в колхозе работал трактористом. Пусть завтра и отправляется за техникой.

Но у Ахмадова на этот счет были свои аргументы: молдаванин еще не прошел испытание кровью, хотя в нескольких стычках с федералами побывал.

— Нет, Алик, пойдешь ты. Деньги я тебе выдам… Как думаешь, сто долларов хватит, чтобы на какой-нибудь стройке на пару часов взять на прокат бульдозер?

— Этого даже много, такие деньги могут вызвать лишние подозрения. Тем более, доллары. Расплачиваться в России нужно рублями…

— Тебе видней, а сейчас разберите весь мусор, чтобы к прибытию наших людей площадка была готова.

— Во сколько они прибывают?

— Этого я тебе не могу сказать, потому что сам не знаю.

Однако Ахмадов кривил душой: время, когда на бывшей автобазе должны были появиться основные силы группы, было строго оговорено: по времени — не позднее 22 часов следующего дня.

Когда Олег Воропаев уже направлялся к катушке, его снова окликнул Ахмадов.

— Я тебе еще не все сказал, — от сигареты, которую в руках держал Ахмадов, исходили противные ароматы неочищенной анаши. — Ты вот что, не спускай глаз с молодого Изотова. Он мне не нравится, молчит и что-то себе на уме имеет…

— Но ты же сам его выбрал. Нам нужен был снайпер — нужен, так о чем тут говорить…

— Я тебя, Алик, предупредил, если что — ответишь тоже…

Губы Воропаева тонко сжались и, казалось, с них вот-вот слетит угроза. Но, не проронив ни слова, он развернулся и широким шагом пошел в сторону катушки.