Читаем Преступление полностью

— Нам нужно горючее. Бензин, по-вашему. И карта Флориды.

Тианна глубокомысленно покусывает нижнюю губку.

— Горючее, — повторяет она, видимо, находя слово забавным.

— Ты знаешь номер Четова дома? А то твоя мама адрес дала, а дом не указала. — Леннокс кладет Тианне на колени блокнот со своими каракулями.

Девочка качает головой.

— Чет живет на яхте. Это клево.

Леннокс снова смотрит в блокнот. Кривится от запоздалой мысли: конечно, откуда взяться номеру, если речь о яхте. Вот же он сам нацарапал: пристань. Бог знает почему Леннокс вообразил, будто здесь, во Флориде, слово «пристань» не имеет никакого отношения к воде. Так, пафосное название какого-нибудь кондоминиума, от которого до побережья в лучшем случае полдюжины миль. Отчаяние давит на плечи: он никудышный полицейский. В упор не видит очевидного, склонен к полету фантазии. Разве не того же рода притянутый за уши «результат» в деле Бритни. Разве Ленноксово продвижение по службе не обусловлено внутренней политикой? Просто в конкретный момент понадобился конкретный крайний. У Леннокса неумолимо краснеют щеки.

— Заедем потом в интернет-кафе — хочу узнать счет в Шотландском кубке, — поясняет он на удивленный взгляд. — Я за «Хартс» болею. Это футбольная команда. Любишь футбол? По-вашему, соккер.

— Ага. Одно время даже играла.

— А почему бросила?

— Не знаю. Трудно было. Я никак не могла запомнить правила офсайда.

— Вот почему ни одна девушка не способна запомнить правила офсайда? Это же проще простого. Когда разыгрывается мяч, главный нападающий должен находиться как минимум на одном уровне с последним защитником. В противном случае мы имеем офсайд. Однако если судья сочтет, что главный нападающий не повлиял на игровой момент — например, в случае…

— Хватит! У меня уже мозги плавятся!

Леннокс смеется. Во что играют здесь, в Штатах? Во-первых, в бейсбол. Хорошая игра. Правда, Леннокс ни разу не был на бейсбольном матче. Он вспоминает, как, изрядно поддатый, спорил в Вегасе с американским студентиком и пожилым ирландцем, членом Гэльской спортивной ассоциации. Юный янки утверждал, что самое сложное в бейсболе — попасть по летящему мячу дурацкой битой. Ирландец сорвал голос, объясняя, что в ирландском хоккее на траве приходится ловить мяч клюшкой, клюшкой же удерживать и клюшкой же гнать, в то время как кучка психов того и гляди подрежет. Леннокс подумал о шотландском варианте ирландского хоккея на траве — в нем игроки используют более массивные клюшки. Вспомнил о матче по шинти[11] между Кингусси и Ныотонмором.

— А бейсбол тебе по вкусу? Как эта ваша команда называется — «Мерлины»? Наверно, потому, что на поле они творят чудеса.

— Не «Мерлины», а «Марлины».

— Как Мэрилин Монро?

— М-А-Р-Л-И-Н-Ы. — Тианна произносит по буквам, кривится, однако не может сдержать улыбку. — Это рыба такая.

Ну, ты, наверно, знаешь. Типа меч-рыбы.

Леннокс кивает и спохватывается: надо следить за незнакомой дорогой. Каждый гудок, каждый пронесшийся мимо автомобиль действуют на истрепанные кофеином нервы. Перестроиться на фривее не так-то просто: вот прогремела фура, вот, подобно дротику, просвистел кабриолет, вот, тая угрозу, прошелестел джип — этакий вышибала в автомобильном мире.

Тианна вспоминает матчи по детскому бейсболу. Они играли в парке. Майки и трусы из полиэстера так приятно пахли. Тианну даже чуть не взяли в софтбольную команду. Она как сейчас видит: мама на открытой трибуне, «хвост» выпущен из бейсболки, свитер и джинсы слишком тесные, обтягивающие, не то что у других мам-болельщиц. Знай из-под козырька глазами стреляет. А потом рядом с мамой появился улыбчивый дядя Вине. Потом они перебрались в Джексонвилль, оттуда — в Серфсайд, из Серфсайда — еще южнее. Они вообще все время продвигались на юг, будто постепенно сползали в океан. Тианна играла в соккер с азартными латиноамериканками. Мама болела с трибуны: волосы теперь короче, выражение лица важное — типа отслеживает мяч, а сама косит по сторонам, нового ухажера высматривает.

По радио передают запись интервью с Элвисом: Элвис делится приятными впечатлениями от армейской службы. Леннокс уже слышал эти излияния: в Грейсленде,[12] проникнутые успешно сдерживаемым отвращением, они совершенно не походили на нынешнюю грубо сработанную пропаганду, призванную мотивировать молодых малоимущих граждан Соединенных Штатов вступать в ряды вооруженных сил. Для нынешних новобранцев ни отдельные квартиры в Германии, ни четырнадцатилетние Присциллы не предусмотрены. Родители, по примеру армейского руководства, сквозь пальцы смотрели на совращение дочери королем рок-н-ролла. Знай себе повторяли: «Элвис — джентльмен».