Читаем Преступление полностью

Но пешком Тианна ходила в школу только в Алабаме. Там, в Алабаме, идти надо было по берегу заболоченной Таллапузы, там тени, звуки и запахи громоздились и перемешивались, там целый суматошный день исчезал с единственным смачным хлюпом. В Майами детей возят в школу на автобусе, по улицам с чахлыми пальмами. В Майами Тианну с самого начала дразнили за то, что она не понимала местного англо-испанского диалекта. В первый же день двое мальчишек выхватили у нее портфель и принялись играть в «а ну-ка, отними». Тианна знала: мальчишки хотят, чтобы она бегала за портфелем, как собачка. Но внезапно Тианна вспомнила его слова: ты женщина, а не какая-нибудь девчонка; воспоминание пригвоздило ее к месту, она просто дождалась, пока мальчишкам надоест забава, Они швырнули портфель к Тианниным ногам и выругали ее по-испански, но беззлобно, потому что уже выбирали новую, более чувствительную жертву. Да, папочка Вине учил в том числе и полезным вещам.

От бара до особняка, выстроенного с оглядкой на принципы сдержанной роскоши и фунрхиональности, Труди быстро добирается на такси. Бассейн и джакузи размещены в патио со стеклянной крышей и с видом на океан; вода и в бассейне, и в океане в этот час чернильно-синяя, небо такое же. Он пригласил Труди в гости, она подумала о Рэе, нанюхавшемся кокаина, пьяном и, пожалуй, тискающем какую-нибудь шлюху, и согласилась.

Впечатление от Аарона Резингера отнюдь не идет вразрез с впечатлением от его жилища. Волосы у Аарона темные, вьющиеся. Тело мускулистое, со студенческих лет шлифуемое в тренажерных залах. Наверняка трудоголик; поведал, что он — один из немногих уроженцев Южной Флориды. В Университете Майами изучал риелторское дело и городскую архитектуру, капитал нажил в начале девяностых, на буме кондоминиумов. За успех пришлось поплатиться — несколько месяцев назад он разорвал многолетнюю связь.

— Видимо, я с тех пор все никак не залижу раны, — кокетничает Аарон, открывая в улыбке великолепные зубы.

Кофе Труди выпила, коллекцию картин оценила; они с Аароном стоят в патио, смотрят на эфемерную границу между заливом Бискейн и Атлантическим океаном.

— Я построил этот дом и понял: лучшего места не найти, — мурлычет Аарон Резингер. Труди чувствует себя киногероиней, осчастливленной и возвеличенной вниманием конкретного мужчины. Она отвечает на его поцелуй. Сначала без энтузиазма, но при мысли о том, как поступил с ней Рэй Леннокс — с отчаянным желанием забыться. Они разнимают объятие, он откидывает волосы с ее лица, заглядывает в глаза и произносит с искренностью, на взгляд Труди, граничащей с ущербностью:

— Я очень хочу заняться с тобой сексом.

Труди улыбается и позволяет за руку отвести себя в хозяйскую спальню. Она отдает себе отчет в том, что под рассказ об Аароне Резингере за бокалом вина ее подружки будут по очереди прыскать. Но в роскошном доме, при полной луне, под шум прибоя для Труди, разгоряченной алкоголем и мыслями о вероломном, равнодушном женихе, и этот рак — рыба.

В такт собственной дерганой походке Леннокс бьет себя журналом по бедру. Он пытался завязать разговор, но девочка отвечала односложно или вообще не отвечала. Легче добыть информацию у закоренелого преступника. Леннокс не стал давить — угадал тщательно закапсулированную душевную травму.

Во рту будто кошки ночевали, надо жвачку купить. В обществе маленькой американки Ленноксу неловко, слава богу, они добрались до полицейского участка. Однако не хватало, чтобы у девочки возникли подозрения. К счастью, через дорогу обнаруживается забегаловка.

— Я здесь уже бывала, — признается Тианна, — Здесь Стэрри работает.

Возможно, Стэрри сумела бы разрулить ситуацию. Правда, вчера она вела себя как законченная стерва, но вдруг все дело в кокаине? И потом, она же подруга Робин. Подруга ли? Леннокс скоро выяснит.

Работать в заведении под названием «У дядюшки Мано», наверно, необременительно. Зальчик узенький, в виде кочерги, столов как таковых нет, только длинная стойка вдоль стены и стулья. Посетители, пожалуй, могут руками дотянуться до поваров, тут же и стряпающих дежурные блюда; один из них, прикидывает Леннокс, и есть дядюшка Мано. Вторая стойка, оснащенная табуретами, тянется по периметру, вдоль плексигласовых окон. Леннокс так и видит Стэрри — вот она изогнулась, передает тарелки прямо через головы сидящих у той стойки, что ближе к кухне.

Леннокс спорить готов, что при дядюшке Мано Стэрри себе подобного не позволяет. На постере, прикрепленном над стойкой, изображен, без сомнения, именно дядюшка Мано — правда, моложе, стройнее и без лысины, но точно он. Понизу серьезное предупреждение: «Здесь вам не «Бургер Кинг» — здесь все делается по-моему».