Читаем Преступление полностью

Лишь когда он почувствовал, что его взяли за плечи, когда трижды услышал свое имя, когда заметил трещину в деревянном полу и оценил расстояние от нее до собственных глаз, Леннокс понял, что стоит на коленях. Друзья подняли его с пола и отвезли к Труди домой. Труди вызвала врача и позвонила Тоулу.

И вот он лежит в постели в камерном отельчике Майами-Бич и думает о Бритни. Старается не думать о том, как у нее отнимали невинность. Заставляет себя думать о Бритни, словно забыть о масштабах ее ужаса — само по себе разновидность презрения и трусости.

«Может, это признаки сумасшествия… может, просто нельзя все так близко к сердцу принимать…»

Дрожь идет изнутри, рябью распространяется по телу. Утихает, только когда Леннокс делает попытку думать не о Бритни, а о ее матери. Перед глазами появляется Анджела Хэмил, в руке у нее сигарета. Следствие только что началось; ее девочка только что пропала. Леннокс хочет как следует встряхнуть Анджелу и сказать: Бритни исчезла. А ты тут сидишь и куришь как ни в чем не бывало. Все правильно. Сиди дома и кури, а поисками твоей дочери займемся мы.

Леннокса бросает в пот, простыня сыреет. Сердце стучит мерно и громко, так боксеры по своим грушам колотят. Он пытается наполнить пересохшие легкие стерильным прокондиционированным воздухом, но горло сжимает спазм. Против Леннокса восстает собственное тело. Слышится храп Труди — громкий, отрывистый рык, такой больше под стать пьяному чернорабочему. Под веками густо клубятся демоны, тянут измотанную душу в свои владения. Леннокс противится, но его изнуренный мозг капитулирует.

Они просыпаются далеко за полдень. Оба ужасно голодны.

У Леннокса ощущение, будто его мозг пульсирует в черепе, треплет края о шероховатую, твердую кость.

Они готовятся выйти на жару. Леннокс натягивает футболку с принтом альбома «Рамонес», «Конец века». Она лучше, чем футболка с символикой «Хартс» — та слишком плотная. В такую жару лучше всего хлопок. Есть, правда, еще белая футболка с коричневой надписью «Believe». Но Леннокс ничего никому не хочет объяснять, не хочет за границей говорить с земляками и врать о роде своих занятий, как всем полицейским приходится делать. Он надевает легкие полотняные брюки, достаточно строгие, на случай, если им с Труди захочется перекусить в приличном заведении, и бейсболку с символикой «Ред Сокс». На Труди короткая белая плиссированная юбка. Ноги у нее длинные, загорелые. Облегающая розовая майка. Руки тоже загорелые. Волосы собраны в хвостик. Темные очки. Ленноксова рука оказывается у Труди на талии. Оба молчат. В первый раз Леннокс не отреагировал эрекцией на эту юбку. Снова подступает ужас, теперь его хватка крепче.

Они голодны, но не могут решить, что будут есть. Принять решение мешают похмелье и перемена климата; в таких случаях нельзя полагаться ни на себя, ни на уверенность спутника. Неправильный выбор вызовет взаимные обвинения: тягостное молчание перейдет в скандал. Оба это знают. Но поесть надо. От вчерашней текилы и в мозгах, и в животах свистопляска.

Они проходят мексиканский ресторан «Сеньор Лягушка». Леннокс вспоминает, кое-кто из его сослуживцев обедал в «Сеньоре Лягушке» во время канкунского симпозиума полицейских. Потом в участке долго байки ходили. Леннокс тогда тоже хотел поехать, да они с Труди как раз начали встречаться после долгого перерыва, все между ними было зыбко. Между ними всегда все было зыбко. Вдобавок поехал Гиллман, и данное «против» перевесило все остальные. Леннокс обращает внимание Труди на мексиканский ресторан. Однако Труди сейчас хочет усесться хоть где-нибудь, все равно где, лишь бы в холодке. Хорошенькая, но с виду неприступная молодая мексиканка проводит их к деревянному столику и снабжает ламинированным меню. Народу порядочно, ужинают компаниями и парами. В баре пьет группа белых парней в красно-белых полосатых футболках. Труди берет бесплатную местную газету и бормочет что-то о шоу в театре Джеки Глисона.

— Миннесотский Жирдяй, — говорит Леннокс, вспомнив Глисона в «Короле бильярда».

Столы огромные. Не меньше, чем в участке, в комнатах для допросов. Расстояние между Ленноксом и Труди близко к идеальному. Ленноксу нужно выпить. У него позыв допрашивать Труди. Вместо этого он в очередной раз допрашивает себя.

«Подъем. Завтрак. Улица. Поворот. Похищение. Пленка. Видеокассета».

Теперь ему отчаянно хочется выпить. Ему необходимо выпить. Официантка явно занята.

— Я бы пива взял, — говорит Леннокс, указывая на бар. — У меня в горле пересохло. Ты не хочешь?

— Рэй Леннокс, пиво — последнее, чего я хочу. У тебя вообще-то период реабилитации! Мы вообще-то свадьбу планируем! А если официантка подойдет?

— Закажи мне «Маргариту».

Труди смотрит презрительно, фыркает, лезет в свою белую сумочку. Достает журнал «Идеальная невеста» и записную книжку.