Читаем Преступление полностью

— Мне надо поговорить с Тианной, — произносит Леннокс, обращаясь к Труди. — Хорошо, девочки?

— О’кей, — отвечает Тианна. — Но Труди тоже можно послушать.

— Рэй, мы все совершаем ошибки, — осторожно начинает Труди. — Мы все… — Она медлит, вспоминает дурацкую ночь с риелтором, смотрит на траву, сжимает кулачки; она готова признаться, но, подняв взгляд, обнаруживает, что Леннокс удаляется вместе с Тианной, он уже в воротах. Первый порыв Труди — броситься еледбм, однако нечто мешает ей, замораживает нервные окончания, приковывает к месту. Ее атакуют мысли, одна страшней другой. Рэй и Тианна столько времени провели вместе, наедине. Люди, когда остаются наедине, на всякое способны. Рэя в детстве изнасиловали, он никогда на этот факт даже не намекнул. Какие еще у него тайны?

Труди Лоу охватывает ужас. Она бросается вдогонку. Собственно, много ли ей известно о Рэе Ленноксе? Только то, что лежит на поверхности. Разве она знает о своем женихе больше, чем знала об улыбчивом, белозубом риелторе, который теперь вызывает угрызения совести? Что вообще можно знать о других, если мы видим их сквозь линзы собственного «я»? Труди торопится к воротам. От солнца, как от передержанной касметической маски с эффектом пилинга, щиплет лицо. Оказавшись в саду, Труди щурится, однако Леннокса с Тианной не видит. Влажность по-прежнему зашкаливает.

Труди, чуть живая, выходит на лужайку и, к своему облегчению, на скамейке видит обоих. Слышит Ленноксовы обращенные к Тианне слова:

— Помнишь, как эти подонки давали тебе снотворное, а потом, на яхте, делали с тобой нехорошее? Помнишь, да?

Труди напрягает слух, но не приближается.

— Помню, — запинаясь, отвечает Тианна. — Я думала, мне все снится, только это был не сон. Меня туда отвозила Стэрри.

Они давали мне рогипнол или что-то в этом роде. И мне снился Ланс Диринг, как будто он меня трогает… Я думала, я сама грязная, раз мне такое снится… Диринг сказал: он коп, и он узнает, хорошей я была девочкой или плохой, а плохую девочку он может и в тюрьму посадить… Сказал: его не проведешь — он понял, что я грязная…

— Нет, ты чистая. Это они грязные. Таких людей называют педофилами. Они извращенцы. Скажи, что надо сделать, если тебя трогают или говорят гадости?

— Уйти. Или убежать, — отвечает девочка, кусая нижнюю губку.

— Правильно. А еще надо сказать этому мерзавцу, чтобы он убирался ко всем чертям, — произносит Леннокс. Его бросает в дрожь: он видит потный грязный член перед носом, ощущает его вкус. Касается щетины над верхней губой. Щетина защищает. Прикрывает брешь. Отпугивает подонков. Призвана заявить, может, слишком в лоб: «Я — мужчина». — Надо сказать: убирайся ко всем чертям, ты хорек вонючий!

— Убирайся к чертям! — кричит Тианна. — Убирайся, хорек вонючий!

Труди подходит, касается Ленноксовой руки. Рука словно окаменела.

— Рэй…

Леннокс оборачивается, в его глазах боль, которую Труди принимает за обвинение. «Он знает. Он знает про риелтора. Все знает. Сейчас так и скажет».

Внезапно Леннокс переводит взгляд на Тианну. Труди ясно: у него с этой девочкой установилась связь, тесная связь — с ней, Труди, он никогда не откровенничал. И не будет.

— Молодец. Посылай их к чертям, — наставляет жених-полицейский. — Говори: убирайся к чертям, грязная скотина.

Кричи во все горло, — твердит Леннокс. — Что есть сил кричи. Пусть тебя все услышат, пусть все узнают, весь мир пусть знает. — Под веками Рэя Леннокса — трое из туннеля, трое, втолкнувшие его в чуждый, страшный мир, сделавшие его полицейским. Под веками Рэя Леннокса — Гарет Хорсбург и Ланс Диринг, Джонни и Стэрри. Рэй Леннокс издает первобытный рев, звук поднимается из самого нутра, из глубин души — как обвинение всем плутам, агрессорам и грязным извращенцам, с которыми он, Рэй Леннокс, сталкивался, с которыми сталкивались другие. — УБИРАЙСЯ К ЧЕРТЯМ, ГРЯЗНАЯ СКОТИНА!

Рев потрясает тихий, почти идиллический садик. Пожилая пара, гуляющая по тропинке, спешит восвояси, от греха подальше.

— Рэй, нам пора, — лепечет Труди, но теперь Тианна в один голос с Ленноксом кричит и не может остановиться:

— УБИРАЙСЯ К ЧЕРТЯМ, ГРЕБАНЫЙ УРОД, ОТВАЛИ, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Леннокс не владеет собой, каждый его выкрик, как удар. Пора освободиться, ото всего освободиться; в душе накопилось слишком много черных списков и темных тайн. Пора начать их изживать, и не важно, насколько растянется этот процесс. Леннокс и Тианна кричат вместе, кричат до тех пор, пока не выдыхаются. Труди обнимает плачущую девочку.

— Рэй, нам правда пора.

— Погоди. — Леннокс тяжело дышит. Смотрит на Тианну, берет ее маленькие руки в свои. — Они составили список.

В смысле педофилы. Список детей, над которыми они собирались надругаться. Начать, конечно, с матерей. Вот так же они и Робин обманули. В полиции осталась копия списка. — Леннокс достает из рюкзака папку. Бумага, ярко-белая, на солнце отбрасывает почти зеркальные блики. Леннокс достает также канистру бензина и поливает бумагу бензином. Кладет мокрые листы в пустую металлическую урну. — Вообще-то в парке так делать нельзя, но у нас особый случай.