Читаем Пресс-центр полностью

- Здесь не было никаких документов, - ответил Папиньон и, достав из кармана жетон полицейского инспектора, учтиво предъявил его каждому из вошедших. - А теперь я попрошу вас сделать то же, что сделал я. Судьба документов господина Лыско интересует моего шефа так же, как и вас.

"Началось, - подумал Степанов. - Значит, надо звонить в консульство, вызывать нашего представителя, полиция станет дуть дело, это понятно, фу ты, глупость какая... Да здравствует Черчилль. "Советуетесь ли вы с женой, господин премьер?" - "О да, и поступаю наоборот". Все давно известно. К тому же эта самая Мари не жена мне, я не Черчилль, но повел себя как дуралей... А, впрочем, как мне надо было себя вести?"

- Если вы задерживаете нас, - сказал Степанов, - меня в частности, я вызову сюда представителя нашего консульства, я русский.

- О? - Папиньон покачал головою. - Даже так? Нет, я пока не задерживаю вас, просто-напросто я обязан идентифицировать ваши личности.

- Мою тоже? - спросила консьержка. - Я не намерена подниматься сюда второй раз, извольте спуститься вниз, я покажу вам свою пенсионную книжку, паспорт я не выписываю, оттого что уже три года как не езжу за границу...

Папиньон снял трубку телефона, набрал номер.

- Шеф, у меня гости, без вас не разобраться, они издалека.

Шор приехал через пятнадцать минут, по лестнице взбежал легко, словно ему было двадцать, а не пятьдесят четыре, сразу же спросил консьержку:

- Я требую от вас ответа под присягой, что говорили вам эти люди, когда просили открыть дверь квартиры Лыско? - Он показал на Мари и Степанова. - И еще: почему вы впустили их в квартиру русского журналиста?

- Эти люди сказали, что знают месье Лыско, - ответила женщина, и лицо ее вдруг стало багровым. - Они сказали, что здесь лежат их общие бумаги. К месье Лыско часто приходили люди, и он всегда позволял мне открывать им дверь. "Пусть ждут, - говорил он, - покажите им, где кофе, могут читать журналы".

- Благодарю вас, мадам. Месье Степанов, вы являетесь официальным представителем русской стороны?

Степанов озлился.

- Я пришел сюда, в квартиру моего коллеги, которого у вас пытались убить. Вы до сих пор не нашли тех, кто покушался на него. Я пришел сюда с женщиной, из-за которой якобы его хотели уничтожить...

- А эта женщина, - сказала Мари, - полагает, что здесь у Лыско остались материалы, которые были нужны тем, кто в этом заинтересован.

- Вы отказались отвечать мне на этот вопрос, когда мы беседовали по телефону, фройляйн Кровс, - заметил Шор. Отчего же вы решили рассказать все этому человеку?

- Оттого, что я не верю полиции, господин инспектор, а этот человек, - она кивнула на Степанова, - мой коллега.

- Он русский, - заметил Папиньон.

Мари снова усмехнулась.

- Достоевский, кстати, не был швейцарским гражданином.

Шор рассмеялся.

- Хорошо, едем в полицию, я задержу вас на пятнадцать минут, формальность должна быть соблюдена...

49

Ретроспектива VIII (семь дней назад)

Майкл Вэлш выглядел усталым, под глазами залегли темные тени, на висках то и дело выступала испарина, хотя работал кондиционер и народа собралось в его кабинете не так уж много: ЗДП, как сокращенно называют в ЦРУ заместителя директора по планированию, ЗДР - заместитель директора по развединформации, ЗДН - заместитель директора по сбору информации научно-техническими методами и ЗДА - начальник управления анализа и оценки разведданных, получаемых агентурой ЦРУ во всем мире; докладывал Уильям Аксель, шеф управления стратегических операций.

Вэлш вернулся в Вашингтон на рассвете; за два дня успел слетать в Паму, Гватемалу, Сальвадор; провел переговоры с министром обороны и рядом ведущих политиков; три часа ушло на то, чтобы встретиться с главным редактором "Эпока", крупнейшей газеты Памы, и обсудить ситуацию в Центральной Америке; летал "под крышей" вице-президента "Стил констракшн", в дымчатых очках, будь они трижды неладны, терпеть не мог грима, но понимал, что сейчас необходима предельная осторожность: газетчики - ушлые люди, если его расконспирируют накануне дела, может быть нанесен удар по всей операции.

Как всегда, Аксель докладывал не спеша, очень следил за словом, фразы строил точные, краткие, без какого бы то ни было двоетолкования.