Конечно, ей помогли бежать. Как покажет на допросе один из слуг, ее просто вынудили бежать. Был ли на то прямой приказ? В этом не сознался никто, даже под пытками. Гильдия так и не смогла ничего доказать, и решением Совета звание Верховного Магистра перешло к младшему брату в обход старшего, обвиненного в сношениях с сабдагами и представшего перед судом инквизиции за осквернение Образа Божиего, коий носит в себе каждый человек, преступной связью с нелюдью и дьявольским порождением. Доминиканца Экхарта давно уже сместили с поста наблюдателя, и за бывшего мастера-смотрителя некому было заступиться. От костра его спас баронский титул и заслуги перед Орденом, но на него наложили епитимью и отослали на войну с сарацинами. Билэт добился своего и на долгие годы стал Верховным Магистром Гильдии Крысоловов, но крысы ничего не забыли и никому не простили. Сто лет войн и чумы — вот та цена, которую тысячи людей заплатили за волю к власти одного человека.

Сегодня, как и тогда, власть жаждет сохранить самое себя, и смерть остается ее верным орудием, и ныне, как и прежде, ход истории — всего лишь столкновение людей и власти под знаменами смерти.

Читающий эти строки пусть задумается об этом и вспомнит, что Спаситель наш Иисус Христос даровал нам освобождение от власти и смерти, если мы примем на себя Его бремя — бремя любви.

Записано все со слов достопочтенного отца Ансельма в монастыре Святого Доминика смиренным братом Гуго, прозванным также Кельнским книжником, в лето 14*** от Р. Х.

Глава 33

Переговоры

Отчим ждал меня у входа в отель, разговаривая с незнакомым типом. Заметив нас с Эдиком, он кивком отпустил собеседника и, поблагодарив Эдика за труды, как ни в чем не бывало сразу приступил к делу.

— Сергей, не знаю, насколько ты в курсе, но у нас с тобой встреча с Владимиром Ильичем Иваньковым, возглавляющим фонд «Культура России». Он любезно согласился помочь нам в нашей предвыборной программе.

— А кого выбираем?

— Да мы, собственно, уже выбрали, Сережа. С этим как раз проблем нет. Проблема в том, что мы должны постепенно приучить людей к мысли о том, что люди — это не главное.

— А что главное?

— Главное, Сережа, это счастье.

— В каком смысле, Александр Яковлевич?

— В том, Сережа, что счастье сегодня — это важная часть общемировой программы потребления, объект государственного попечения и рычаг экономики, с одной стороны. С другой — это прекрасное средство взаимного контроля и запугивания, в котором в той или иной мере участвует каждый человек. «Почему ты несчастлив?» — вот новый вопрос, который каждый порядочный гражданин должен задать себе и другому. Он здесь и полицейский, и вор. Отражая нападки и обвинения в социальном и личном провале, он должен тем самым обвинить в неудачах и слабости других. Мерило всему — уровень потребления. Вот пусть и потребляют как свиньи из корыта.

На мгновение лицо отчима переменилось, и я уловил нечеловеческий огонек в его глазах.

— А мы будем править?

— Мы будем контролировать. Покуда есть морковка в виде обязательного счастья, человек будет бежать за ней. А загнанных лошадей, как известно, пристреливают.

— Вы сегодня не в духе? Не слышал от вас подобных речей.

— Ну и забудем про них, — отчим улыбнулся, сверкнув очками.

— А делать-то что сейчас?

— Сейчас мы предложим Иванькову немножко поработать над образом мира.