Читаем Прекрасная свинарка полностью

— Пощади, добрая душа! У меня и так голова раскалывается на части! Довольно с меня благотворительной деятельности… Впрочем, ты ведь имеешь право сама решать… Во всяком случае, я возражаю.

Я не могла осуждать моего компаньона за мнение, несогласное с моим, ибо если два человека всегда высказывают одно и то же мнение, то один из них просто лишний. Кроме того, у мужчин наблюдается естественная склонность не только к мании величия: для сохранения своего божественного самомнения они считают необходимым по каждому вопросу возражать против предложений, которые вносит женщина. Уродливое воспитание приучило их требовать от женщины любви, почтения и притворства.

И все же для меня явилось в какой-то мере сюрпризом, когда во второй половине дня Энсио пришел ко мне в кабинет с сияющими глазами и веселой улыбкой во весь рот. Он просил извинения за свою утреннюю раздражительность («Как мне избавиться от этой чертовой мигрени?») и сказал, что получил образцы лыж и фетра…

— Захватил их по пути в аптеку…

Но он не ограничился тем, что раздобыл образцы. Он успел пригласить в Правление нашего объединения экспертов и специалистов по лыжам и фетру — на вечернее совещание. Он также пригласил на это совещание в качестве наблюдателя заведующего рекламой нашего объединения, поэта Олави Хеймонена, который опубликовал наконец свой первый сборник стихов. В честь такого события он отрастил усы и приобрел трость. Об этом поистине великолепном чудаке я еще расскажу в одной из следующих глав. Здесь надо только отметить, что он действительно родился поэтом — и это было несчастьем для него.

Сведущие специалисты дали свое авторитетное заключение, разумеется, за хорошее вознаграждение, и плановому отделу объединения пришлось работать с полной нагрузкой и даже сверхурочно. Фетр и лыжи со склада лежалых товаров перешли в ведение объединения «Карлссон». На канадские лыжи сразу же нашлись покупатели. Пять тысяч пар были проданы государственным лесным хозяйствам в Северную Финляндию. Из этих лыж изготовляли отличные приспособления для сушки обуви в лесных лагерях лесорубов, ими заменяли продавленные сетки на старых кроватях, из них делали спицы для прочистки трубок, дорожные вешки, гладильные доски и сухую растопку для печей. Один лесничий попробовал использовать эти лыжи по их первоначальному назначению, но попал в больницу. В свидетельстве о его болезни было написано неразборчивым почерком по-латыни: fractura femuris complicata и по-фински: осложненный перелом бедра при падении на канадских лесных лыжах.

Остальные — примерно одиннадцать тысяч пар — были проданы мебельной промышленности. Один талантливый архитектор, специалист по интерьерам, удачно сообразил, что эти лыжи, если их немножко переделать, вполне годятся как спинки к садовым стульям. С чувством удовлетворения прочла я объявление в газетах: «Изящество и комфорт! Добротные изделия Великого Запада! Наконец-то получены в Финляндии!..»

Продвинуть на рынки фетр оказалось гораздо труднее. Как засвидетельствовали представители отечественной шляпной промышленности, из такого сорта материала невозможно сделать порядочной фетровой шляпы, потому что это так называемый «жесткий фетр», употреблявшийся войсками в тропиках в качестве пола для палаток. Один старый русский шляпный мастер, работавший еще при царизме (теперь у него была маленькая мастерская в Валлила и уже забронированное место на кладбище Малми), когда мы пригласили его для экспертизы, сказал, что купленный нами фетр годится разве что на котелки, но ведь их теперь можно увидеть только в Лондоне да на старинных фотографиях. И все же именно этот царский шляпник подал Энсио Хююпия блестящую идею.

Однажды вечером, после конца рабочего дня, Энсио задержал меня в конторе.

— Минна, можешь меня поздравить. Эврика!

— Неужели ты тоже открыл закон Архимеда?

— Нечто гораздо более важное. Ты, наверное, удивлялась тому, что меня целый день не было в конторе.

— Ты пил, чему же тут удивляться?

— Нет, ни капельки! Я проводил важные совещания. Акционерное общество «Петтерсон и Кумпулайнен, шляпное производство» с будущей недели начинает изготовлять шляпы по заказу объединения «Карлссон» и притом не какие-нибудь там обыкновенные шляпы, а цветные котелки — коричневые, серые, голубые и зеленые. Первая партия — двести тысяч штук.

— Что за безумие! Я не подпишу этой сделки.

— Минна, выслушай меня! Не упускай такого случая в нашей жизни! Считай, что фетр мы приобрели даром, так как продажа лыж его уже окупила, значит, придется уплатить только за изготовление шляп. Послезавтра мы получаем образцы, а договор сможем подписать через неделю…

— У тебя жар. Даже глаза покраснели.

— Ну, не надо ехидничать!

— Тебя лихорадит, Энсио. Тебе надо лечь в постель.

— Хорошо! Тогда сама устраивай продажу фетра! Ты стала в последнее время такой осторожной, что… что… скоро начнешь сохнуть от этой добродетели.