Читаем Преисподняя полностью

И снова отправился за врагами — побежал по древней тропе, протоптанной вдоль берега реки; догнал их, пока они разбивали лагерь. Подождал.

Многие разговаривали сами с собой или напевали — слушать это было все равно что слушать их разум. Иногда Кора тоже так пела, особенно когда была с дочерью.

Опять некоторые убрели от лагеря и оказались в пределах его досягаемости. Иногда Воин думал: быть может, они ощутили его присутствие и пытаются принести себя ему в жертву?

Однажды ночью, пока все спали, он прокрался через лагерь. Их тела в темноте светились. Одна женщина вздрогнула, когда он скользнул мимо, и посмотрела прямо на него. Казалось, его облик ужаснул ее. Он шарахнулся назад, и женщина, потеряв его из виду, опять погрузилась в сон. Для нее он был всего лишь мимолетным ночным кошмаром.

Воин с трудом удерживался от нападения. Время еще не пришло, не стоило пугать их так рано. Люди все равно шли вниз, и он не знал, по какой причине они вообще сюда явились.

И Воин ел жуков, стараясь жевать потише, чтобы они не хрустели.

* * *

День за днем река все больше овладевала людьми.

Они выстроили флотилию из двадцати двух плотов — некоторые связали вплотную, другие оставили болтаться на веревке позади: кому-то требовалось уединение или отдых, кто-то проводил эксперименты, кому-то хотелось потихоньку заняться любовью. Большие плоты вмещали по десять человек и по полторы тысячи фунтов груза. Меньшие лодки-плоты использовались для перемещения от одного полиуретанового острова к другому, для доставки больных на задние плоты, для патрулирования. На патрульных плотах установили пулеметы и аккумуляторные моторы. Айку досталась единственная байдарка.

Здесь, внизу, не должно быть никакой погоды. Ни ветра, ни дождя, ни времен года — это невозможно с научной точки зрения. Вся субтерра чуть ли не герметически запечатана — так сказали участникам экспедиции. Термостат установлен на 84 градуса по Фаренгейту, атмосфера неподвижна.

Никаких стометровых водопадов, никаких, слава богу, динозавров. И, что самое главное, здесь не полагается быть свету.

Но все это было. Флотилия миновала ледник, сбрасывающий в реку маленькие голубые айсберги. Со сводов иногда падал дождь не хуже, чем в тропиках. Одного солдата укусила панцирная рыба, не изменившаяся с эпохи трилобитов.

Все чаще и чаще они попадали в пещеры, освещенные лишайниками, питавшимися каменной породой. На репродуктивной стадии эти лишайники, оказывается, выпускали мясистые стебельки — плодовые тела — с положительным или отрицательным электрическим зарядом. В результате излучался свет, привлекавший миллионы плоских червей. Их, в свою очередь, поедали моллюски, которые потом переползали в другие, неосвещенные участки. Там они выделяли вместе с экскрементами споры лишайников. Споры селились на новых участках породы. Так, дюйм за дюймом, по темным пещерам расползался свет.

Али было очень интересно.

Больше всего специалистов удивляло не выделение световой энергии, а разложение каменных пород — в результате жизнедеятельности лишайников образовывалась почва. А где почва — там растительный и животный мир. Мертвая страна оказалась вполне живой.

Геологи тоже не скучали. Экспедиция собиралась покинуть плиту Наска и пересечь Восточно-Тихоокеанское поднятие. Тихоокеанская плита — совсем молодая, она поступательно перемещается к западу. Она достигнет Азии через сто восемьдесят миллионов лет и тогда начнет вдавливаться в мантию. Геологи собирались рассмотреть всю геологию Тихоокеанской плиты — от рождения до смерти.

На третьей неделе августа экспедиция проходила под корнями безымянного подводного вулкана. Сам вулкан на милю возвышался над поверхностью, питаясь магмой через протоки, уходящие в глубь мантии. Стены коридора были горячими.

Лица у людей пылали, губы потрескались. Те, у кого еще оставался бальзам для губ, мазали им даже руки. Через тринадцать часов все поняли, что значит «поджариться заживо».

Айк велел всем покрыть голову — сам он тоже обвязался шарфом в красно-белую клетку. Предполагалось, что защитные костюмы не допускают скопления влаги — пот должен проходить во второй слой ткани, а циркуляция воздуха обеспечивать сухость кожи. Однако влаги в костюмах набиралось столько, что никто не мог больше терпеть. Скоро все разделись до нижнего белья, даже Айк в своей байдарке. Шрамы от аппендицита, родинки, пятна — все оказалось выставлено на всеобщее обозрение. Потом, разглядев друг друга голышом, напридумывают новых прозвищ.

Али никогда в жизни не испытывала такой жажды.

— Долго еще? — прохрипел кто-то с плота.

Айк усмехнулся:

— Можете попить.

Плыли дальше, дыша широко раскрытыми ртами. Аккумуляторы в моторах уже сели. Люди вяло гребли, плеща веслами.

В одном месте стена настолько раскалилась, что светилась красным светом. Сквозь щель в стене виднелась магма. Она бурлила, словно красное золото, будоража земную утробу. Али отважилась взглянуть и тут же, отвернувшись, налегла на весла. Страшное шипение звучало колыбельной песнью Земли.