Читаем Преисподняя полностью

— Вы что-то очень задумчивы, мой пациент, — обратила внимание Лиза, привыкшая к Бору, как к собственной квартире. — Что с мужчинами стало ума не приложу. Совсем мышей не ловят. Вместо того, чтобы наброситься на меня, как дикий зверь, лишить невинности, он погружен в раздумья.

— Как?! — не поверил Першин. — Неужели?!

— Представь себе. Тебя ждала. Вообще-то это довольно обременительно, но я решила, что дождусь. Я только не понимаю, почему ты медлишь: пора тебе исполнить свой супружеский долг.

— А-а разве… мы уже? — неуверенно спросил Першин.

— Как же, ты не заметил? Я тебя совратила, и теперь я просто обязана взять тебя в мужья. Иначе это непорядочно с моей стороны. Хотя, я знаю, многие девушки так поступают: воспользуются доверием мужчины, а потом подло бросают их. Не бойся, милый, я тебя не брошу.

Она действительно никого не знала до него, он был у нее первый мужчина — новость сразила его наповал. И меняя на бескрайней кровати испачканную кровью простынь, он ошеломленно думал: неужели так еще бывает?!

Но оказалось — бывает. Его обуяла некоторая гордость, как любого первооткрывателя и первопроходца; надо думать, Колумб гордился не меньше, как и те, кто первым проник на полюс или взобрался на Эверест.

Его просто распирало от гордости. Впору было привязать простынь к оглобле и проскакать по деревне, предъявив флаг местному населению, как это бывало на свадьбах в России после первой брачной ночи.

Притихшие, они лежали в необъятной постели, оглушенные событиями и новостями.

— А как отнесется к этому генерал? — поинтересовался Андрей.

Это был не праздный вопрос. Генералы планировали браки детей, как военную компанию: проводили разведку, рекогносцировку и вели подготовку по всем правилам тактики и стратегии.

Обычно браки заключали в своем кругу. Иногда кому-то удавалось подняться по лестнице вверх, укрепить позиции семьи, и редко, по случайности или по недосмотру здесь появлялся кто-то пришлый, посторонний. Таких здесь не любили и в свой круг старались не допускать.

Першин был посторонним.

— Я не знаю, что думает генерал. Тебя это не должно интересовать. Если только… — Лиза помолчала, как бы подыскивая подходящее слово.

— Что? — спросил Першин.

— Если, конечно, ты не рассчитываешь на приданое.

— Рассчитываю! Еще как рассчитываю. Как увидел тебя, так сразу и рассчитал, — засмеялся Андрей. — Ты мне скажи: кто кого уложил?

— Я тебя, — призналась Лиза, как и положено честной девушке из приличной семьи.

— Значит, это ты рассчитывала, — сделал вывод Першин.

— А я и не скрываю, — заявила она высокомерно, как истинная дочь генерала.

Понятно, что в постели у нее не было опыта, но она оказалась способной ученицей, схватывала все на лету — спортсменка, как никак, мастер спорта. Она вообще ко всему, за что бралась, относилась вдумчиво и всерьез, с большой ответственностью.

На тренировках и на соревнованиях она делала все старательно. Такой она и была в их первую ночь, которую они провели в постели, похожей на гимнастический помост.

Першин диву давался, как быстро гимнастка усвоила новое упражнение. Она была вдумчива и серьезна, будто выступала на ответственных соревнованиях.

Когда Першину предложили взять отряд, для него это было, как гром с ясного неба. Он полагал, что с военной жизнью покончено, однако нежданно-негаданно кому-то понадобилось его десантное прошлое: позвонили, назначили встречу.

Першин приехал на Никольскую улицу и долго блуждал среди старых строений, закоулков и тупиков Шевалдышевского подворья, пока не отыскал неприметную кирпичную постройку, где его уже ждали.

В комнате он неожиданно обнаружил отцов города, которых видел иногда по телевидению; Першин удивился их мрачному озабоченному виду. Впрочем, их можно было понять: уже который день городом владел страх.

Это выглядело неправдоподобно, но страх обрушился на Москву и овладел ею в одночасье. Понятно было, что если в короткий срок от него не избавиться, в городе возникнет паника.

— Андрей Павлович, вам известно, что происходит в городе? — обратился к Першину мэр при общем молчании остальных.

— Слухи, сплетни… — неопределенно пожал плечами Першин. — Толком ничего не знаю.

— Как все мы, — вставил заместитель мэра, а остальные покивали, соглашаясь.

— Я думал, уж вы-то знаете, — улыбнулся Андрей.

— Не больше вашего, — признался мэр. — Поэтому мы вас и позвали.

— Не понимаю, — покачал головой Першин. — Почему я? Есть милиция, внутренние войска, армия, комитет безопасности.

— Все уже занимались, никто ничего не нашел. Население волнуется.

— Мы даже не знаем, откуда исходит опасность, — неожиданно вставил кто-то из сидящих.

Все выжидающе смотрели на Першина и молчали. Он чувствовал себя так, словно они хотят сообщить ему нечто, но не решаются сказать вслух и предпочитают, чтобы он догадался сам.

Это была какая-то странная игра: они явно намекали на что-то, но опасались, что могущественные силы, которые они подозревают, обвинят их в сговоре и расправятся с ними.