Читаем Преисподняя полностью

— Бирс, вы были альпинистом? — улыбчиво поинтересовался начальник штаба, и Антон сразу почуял подвох: начштаба ко всем, кто был ниже по званию, обращался на «ты», неожиданная ласка была явно неспроста.

— Альпинистом я никогда не был, — сдержанно ответил Бирс.

— В личном деле записано, что вы горнолыжник.

— Я катался в университете.

— В горы ездили?

— Ездил. Два раза.

— Ну вот видите, а говорите, не альпинист.

— Я на лыжах катался.

— Какая разница? Горы — есть горы. Пришел приказ: альпинистов отправить по назначению. Так что собирайтесь.

Он сразу понял, что это означает: кто-то напоследок решил сделать ему подарок. Бирс прислушался к себе, но странное дело: он был спокоен, даже на прощание он ничего им не сказал — что толку?

С некоторых пор он стал полагаться на судьбу, чему быть, того не миновать, и он учился смирению, как учатся читать — постепенно, шаг за шагом, по буквам, по слогам…

В Афганистане Бирс пробыл пять месяцев. К войне он испытывал отвращение, ненавидел тех, кто ее затеял, однако он не сожалел, что попал сюда: чтобы узнать, надо было пройти.

Вернувшись, Бирс снова работал на телевидении и жил прежней жизнью, но минувшие два года помнились постоянно, даже тогда, когда он не думал о них, не вспоминал: невозможно уже было жить так, словно он не прыгал с десантного пандуса в ледяное море, не полз по мокрым камням, не отбывал наряды на кухне, не мыл гальюны и полы, не сидел на гауптвахте, не лез ночью на скалы, чтобы к утру оседлать господствующую высоту или перевал, не смотрел в глаза смерти и не видел, как убивают других.

…старик умер не приходя в себя. Стреляли из арбалета, уйти далеко стрелок не мог. Разведчики рванули по тоннелю в сторону Красных Ворот, осматривая на ходу все щели; гулкий топот кованых башмаков заполнил тесное пространство.

Першин понимал, что стрелок знает здесь все ходы, но выбора не было: времени оставалось в обрез, вот-вот пропоет сигнал, замигают фонари и вскоре в контактный рельс дадут напряжение, следом пойдут поезда, и задача усложнится неимоверно, тут не то что искать, уцелеть бы.

На проводника, конечно, охотились не случайно, без него отряд слеп. Першин крыл себя последними словами: старик перед спуском отказался от бронежилета, уговорить его капитан не смог.

Он подозвал Бирса и Ключникова и приказал затаиться поблизости, пока отряд прочесывает тоннель.

— Сейчас половина пятого, через час линию ставят под напряжение, предупредил их Першин. — Если мы не вернемся, действуйте по обстановке.

Беглым шагом разведчики двигались в сторону Красных Ворот, Першин на ходу отряжал парные патрули для осмотра боковых помещений — осмотрев, они бежали за остальными вдогонку.

Впереди была уже видна станция, когда в тоннеле они увидели неприметную дверь, замаскированную под тюбинг — ребристую, округлую, похожую на бортовую дверь самолета. Заметить ее было трудно и не веди разведка дотошного пристального осмотра, прозевали бы непременно.

За герметичной стальной дверью горел свет, цепь молочных плафонов тянулась по шершавой стене коридора. Открыв дверь, разведчики обнаружили множество помещений, похожих на комфортабельные казематы: стало ясно, что они проникли в тайный бункер, сообщающийся с метро.

Подстраховывая друг друга, разведчики попеременно делали выпады за угол, беря под прицел каждый поворот, дверь, лестницу, занимали позиции и короткими перебежками двигались дальше. Да, это был бункер, резервный центр управления и связи.

Бункер поражал размерами: два огромных, как стадион, тоннеля, каждый надвое делила продольная стена, вдоль которой тянулись бесконечные служебные, жилые и подсобные помещения — аппаратные, пульты, трансформаторные, аккумуляторные и насосные станции, отсеки для отдыха, склады, пищеблоки — при необходимости здесь могли разместиться тысячи людей: на глаз бункер был величиной с несколько станций метро.

Сейчас десятки человек, мужчин и женщин, несли дежурство, поддерживая аппаратуру в рабочем состоянии. Появление разведчиков едва не сразило их наповал. Однако главная неожиданность ждала разведку впереди: оставшиеся в засаде Бирс и Ключников исчезли.

…приход Бирса в отряд радости Першину не доставил. Он не скрывал, что предпочел бы кого-нибудь попроще и старался отвадить знаменитого гостя, но Бирс не отступал.

— Боюсь хлопот с вами, Бирс, — признался Першин. — Вы — журналист, человек на виду, у вас свой норов. А мне нужна дисциплина.

— Я потерплю, — пообещал Бирс.

— Могу обидеть ненароком. Накричать, матом покрыть… А возразить мне нельзя: затея у нас опасная, мое слово — закон.

— Так и будет, командир, — подтвердил Бирс.

Першин не стал говорить, что в мирной жизни они находятся в разных весовых категориях: Бирс — знаменитость, а он — грузчик в мебельном магазине, и за одним столом им вместе не сидеть.

Бирс пришел в отряд по нескольким причинам. Материал был первоклассный, тянул на цикл передач, а то и на фильм, многие студии уже зарились на него, и Бирс решил всех опередить, а потому следовало узнать обо всем самому.