Читаем Предтечи будущих побед полностью

Вальронд, дабы сгладить неловкий момент, рьяно кинулся разливать вино по маленьким стопкам. Садиться не стали. Когда вино было уже разлито, Афанасьев подбоченись, решил сказать свое напутственное слово:

– Я, учить вас уму разуму не собираюсь, потому как вы и сами люди уже взрослые и самостоятельные, но как старший по возрасту, званию и положению объявляю вам свою непреклонную волю! Скажу просто и без затей: постарайтесь прожить свою жизнь более счастливо, чем мы, за себя и за нас. Горько! – зычным голосом провозгласил он и, чокнувшись с дочерью и зятем (теперь уже почти совсем зятем) стопками, резво опрокинул в себя испанское чудо виноделия.

– Ой, пап, а не рано ли «горько» кричать?! – зарделась вдруг Настя.

– В щечку можно, – подбодрил ее папаша, – тоже слегка краснея, но не от смущения, а от бодрящего напитка. – Давайте-давайте, а я на вас полюбуюсь.

«Молодые», явно стесняясь присутствия всемогущего отца и тестя, робко мазнули друг друга губами по щекам.

– А теперь, дорогие мои, давайте присядем, да потолкуем по душам. Настюха, бери стул и присаживайся рядом.

Когда все расселись, он опять кивнул Вальронду, чтобы тот заново разлил, а сам продолжил, как бы рассуждая вслух и одновременно интересуясь дальнейшими шагами влюбленных:

– Это все, конечно, хорошо и даже замечательно. Два любящих сердца хороших людей встретились и решили идти далее по жизни вместе. Романтика? Да, романтика. Но после нее начнется обыденность. Кстати, вам на какое число назначено бракосочетание?

– На тридцатое августа, – поспешила ответить Настя.

– Это какой день недели будет, – задал уточняющий вопрос отец.

– Суббота44, пап.

– Ага, – взял информацию на заметку Афанасьев. – А где и как думаете гулять свадьбу.

Настя опять хотела вылезти со своим мнением, но отец сделал ей воспрещающий жест:

– Твои соображения, Петр. И вообще, не давай жене выскакивать наперед себя. Будь мужчиной, а то знаю я этих женщин, так и норовят взять бразды семейного правления в свои руки. Смотри, наплачешься потом.

Настя фыркнула на эту тираду, недовольно поджав губы, но благоразумно промолчала.

– Мы пока ехали сюда из города, то немного говорили об этом, – рассудительно начал Вальронд, согревая в руках наполненную почти до краев стопку.

– И? – выгнул бровь Валерий Васильевич.

– Нам уже, как вы сами заметили, далеко не восемнадцать лет. У обоих это уже второй брак. Родственников у меня – только отец. Мама умерла десять лет назад. Друзей из бывших сослуживцев не созовешь, раскидало их по всему свету. Разве, что из нынешних? Не знаю. Всех позвать нельзя – служба. А звать только свободных от дежурства – нехорошо, другие обидятся. Настя вот тоже говорит, что у вас с родственниками небогато. Может из Настиных подруг кто сможет? – кинул, он вопрошающий взгляд на нее, но та только отрицательно замотала головой. – Поэтому, мы думаем, просто посидеть где-нибудь в кругу семьи.

– Ну да, ну да, – покивал головой диктатор, соглашаясь с суждениями Петра. – Да вот хоть и у нас тут посидеть. В нашей столовой. Милое дело.

– А маму с Юлей будем приглашать? – вдруг резко оробела Настя, по-собачьи заглядывая отцу в глаза.

Афанасьев недовольный тем, что их семейный разлад невольно стал достоянием постороннего человека, подергал носом, как всегда делал в затруднительных обстоятельствах. Хотя, если вдуматься, то какой он теперь посторонний? Он теперь полноправный член их невеликой семьи, а значит, никаких табу по этому поводу не должно быть. Поглядел на Вальронда и тот сделал понимающее лицо, давая понять, что находится в курсе событий. Нужно было что-то отвечать, поэтому, выдержав недолгую паузу, он произнес глуховатым голосом, не поднимая глаз на собеседников:

– Это твоя свадьба Анастасия, поэтому ты вправе приглашать кого угодно. Впрочем, я считаю, что приглашение матери и сестре необходимо послать, а уж как они это воспримут, пусть будет их сугубо личным делом. Кстати, вы с Костей-то говорили по поводу развития ваших отношений?

– Он был в курсе наших отношений еще до того, как об этом узнал ты сам, – ответила Настя, тоже не поднимая глаз.

– Вот даже как? И какова была его реакция? – удивился отец процессам, протекавшим мимо его внимания.

– Отца своего он не знал, вернее не помнит его, ведь Леонид ушел, когда ему едва исполнился год, поэтому эта новость не всколыхнула его сыновних чувств к бывшему отцу. Мальчик – продукт своей эпохи, и вследствие этого у него достаточно свободные взгляды на институт семьи, – витиевато пояснила дочь настрой сына.

– А как у него складываются отношения с тобой Петр? – спросил Афанасьев жениха. – А то я с этой работой совсем отстал от внутрисемейных новостей, – пояснил он свой вопрос.

– Нормально складываются, – лаконично ответил он, пожимая плечами, но чувствуя, что краткий ответ не совсем удовлетворит вопрошающего, добавил, – очень даже неплохо. Мы с ним беседовали несколько раз, правда, на отвлеченные темы, но все равно я не почувствовал никакой скрытой неприязни в мой адрес. Готовясь поступать в вуз, он даже как-то пару раз брал у меня консультации по английскому языку.