Читаем Предтеча полностью

Медведь не спеша поднялся, покрутил головой, заурчал, будто представление продолжалось, и медленно пошел на обидчика. Василий был не из робких, а гнев, застилавший рассудок, требовал выхода. «Свалю косолапого или лягу, но не отступлю!» — решил он и застыл, сцепив зубы. Он уже ощутил на своем лице зловонное дыхание зверя и решил было первым броситься вперед, однако наблюдавший за ним поводчик дернул медведя за цепь и проговорил:

— Храбрый ты воин, зря не скажешь, и духовитый. Только нечего из-за своей обиды на весь свет волком смотреть, не ровен час, в капкан попадешь.

Василий после напряжения, когда он готовился к схватке, вдруг успокоился, постоял, махнул рукой и пошел прочь.

— Постой, — крикнул ему поводчик, — иди-тко, что скажу!

Василий медленно поворотился.

— Есть у меня зелье одно лечебное, всякую душевную хворобу враз лечит. Эй, Тимошка! — мигнул он небольшому ладненькому скомороху, что давеча плясал в потехе.

Тот закопошился в возке и протянул кружку.

Темная маслянистая жидкость пахнула травами и обожгла огнем. У Василия попервости в горле перехватило, но вскоре по нутру разлилась приятная теплота, сладко задурманилась голова. Он привалился к возку и стал слушать неторопливую речь одного из скоморохов, прерванную его появлением.

— Не поверил старик молодой жене. Я, думает, про твою верность ко мне доподлинно выведаю. И решил свой мужской приклад в красный цвет выкрасить. Увидали это его товарищи и спрашивают: «О безумный и несмышленый старик, матерой материк! Почто свое естество стариковское кармином пачкаешь?» Тот и отвечает: «Вернусь от вас домой и пойду со своей молодой женой в баньку. И коли спросит меня молодая жена о том же, заставлю разобъяснить, у кого она иного цвета видела».

— Ого-го-го! — загоготали скоморохи.

«Вот у кого легкая жизнь, — думал Василий, смотря на смеющиеся лица. — Всего и забот-то покривляться да позубоскалить. Коли не то сказал или сделал что не так, беды для них нет — что с веселого возьмешь?! Мне же за всякий шаг шею нагреть могут — такая служба!» И, словно угадав его мысли, скоморохи стали говорить о своих бедах: вспоминают-де их лишь по веселью да по пьянке великой, а в иное время взашей гонят и глумятся всяко. Пуще всего чернецы обижают: не велят ватагами ходить, ряжеными рядиться, в храмы божьи не допускают…

— Ну ладно, братва, — прервал разговоры старшой, — только-то и забот у нашего гостя — жалобы потешные слушать. Погостили, пора и честь знать. Путь нам неблизкий, а дело к вечеру идет. Что, воевода, отпустишь нас или власти твоей в том нету?

— У государского слуги на все власти хватит! — начал было строго Василий, но усмехнулся и разрешил: — Валяйте, тута и без вас делов хватает.

— По обычаю, посошок бы надобен на дорожку, да вот беда — все паше зелье кончилось. — Поводчик почесал голову. — Раз ты подобрел, так, может, и вина велишь подать?

— Ладно! — тряхнул головой Василий. — Придется свой долг ворочать. Разыщите мне ключника и к погребу приведите. Я сейчас там буду.

Скоморохи бросились на поиски, а Василий направился к воротному стражнику и приказал выпустить скоморохов.

— Блох от ихнего зверья много, — добавил он шутливо, — скоро весь двор заполонят.

У винного погреба его уже ожидал мохнатый ключ-пик.

— Почто звал? — хмуро поклонился он Василию.

— Плесни веселым людям на дорожку.

— Чего плескать? — так же хмуро спросил ключник.

— Отворяй погреб, посмотрю, что есть, а заодно проверю, как государское добро бережешь.

Ключник вынул из-за пояса громадный ключ, прикрепленный для верности к толстой цепи, и стал отворять дверь.

— Ишь орудие! — покачал головой Василий. — Не ключ, а кистень добрый. От разбойных людей бережешься, что ли?

— Теперь разбойных мало, — прогудел ключник, — теперь свои больше грабят.

— Ну-ну, поговаривай! — посуровел Василий. — Шевелись больше, чудо-юдо!

Наконец замок открылся. Из распахнутой двери пахнуло влажным холодом и винным духом. Ключник неторопливо повесил ключ на крюк, вбитый в притолоку, засветил огонь и стал спускаться по выщербленным каменным ступеням. За ним последовал Василий и медвежий поводчик. Вскоре достигли низа. Неровное пламя факела вырывало из темноты ребристые бока больших бочек.

— Показывай, что у тебя тут! — приказал Василий.

Ключник начал тыкать по сторонам:

— Тама мед и вино церковное, тама фряжские вина и греческие, тута пиво разное: сборное, поддельное и простое, здеся уксус и квас ячный, вона — вишни и яблоки в патоке, а ближе всего — воды вишневые, брусничные и яблочные. Всего семьдесят полных бочек и тридцать неполных. Куды вести?

— Нам водичка брусничная ни к чему, до меда веди, — сказал Василий.