Читаем Предпоследний герой полностью

И хотя Сеня ловил катранов в Черном море, и подстраховывал Настю в домашнем хозяйстве, и сидел с сыном, – все это он делал совсем не для Ирины Егоровны. Он делал это только ради Насти.

Ради Насти, казалось ему, он вообще готов пойти на что угодно.

А по поводу смертельной болезни тещи ему порой приходили в голову соблазнительные мысли…

Скоро Ирина Егоровна умрет. И после ее кончины Настя станет единственной наследницей прекрасной квартиры на Большой Бронной… И, значит, они наконец заживут по-человечески. Придет конец их скитаниям по съемным квартирам, из милости оставленным друзьями, уехавшими за бугор. А ведь Насте в наследство отойдет еще и прекрасная дача… И новая машина Ирины Егоровны – вишневая «девятка»…

При виде сияющего Настиного лица Арсений постарался выдавить улыбку:

– Выздоровела? Ну, поздравляю…

Настя покружилась по комнате, сделала даже несколько па – из давно забытых танцев.

– Сеня, Сенечка! Это же твой катран ее спас! Наш катран!

Затормошила его.

– Мы спасли ее, понимаешь? Мы!

– Ну я-то тут при чем? – хмуро ответствовал Арсений.

– Ну, хорошо… Я ее спасла. Я плюс твой катран. И твой дед… Он прав был, твой дедуля, твой Николай Арсеньич!.. Ты понимаешь? Его лекарство действительно работает!.. Ох, давай поедем в Южнороссийск!.. Я хочу на могиле его побывать. Поклониться. Цветов твоему деду принесу, целую охапку. Он ведь, кажется, розы любил?

– Да, – вздохнул Арсений. – Розы.

– Слушай, Сенька, – предложила Настя, – давай водки выпьем! Водка у нас в доме есть?

– Водка-то есть, – усмехнулся Сеня. – А ты уверена, что все это – ну, то, что врачи сказали, – правда? Что это у твоей матушки не временная ремиссия?

– Н-да, понятно… – протянула Настя. – Ясно, мой миленький, ты не очень-то рад… Но вот тебе – нет! Нет, нет и нет!.. Это не ремиссия! Это – выздоровление!.. Хотя они, врачи, конечно, осторожны. Ничего прямо не говорят. Но я же видела: у них прямо глаза на лоб полезли. Мать осматривать пол-Онкоцентра сбежалось… А ее врач лечащий – между прочим, доктор наук, профессор – мне сказал: «Вам повезло, – говорит, – исключительно. Это, – говорит, – все равно что «Волгу» в лотерею выиграть. Подобный случай – уникальный. Один на сто тысяч».

– И ты ему про катран рассказала?

– Да нет, ну что ты! Катран – это только наша тайна. Моя, твоя да деда Киры.

– А теперь – и матери твоей, – ухмыльнулся Арсений.

– Да ладно тебе! Пошли, пошли же водку пить! – затормошила его Настя. – А что, может, и шампанского выпьем? Ту бутылочку, что, помнишь, у тебя в заказе была? И мы ее на Новый год приберегли?

…И они распили шампанское, а потом еще водочки выпили – и Настя в ту ночь любила его и оказалась в любви такой раскованной, мощной… Сильной, ласковой, хищной… Известие о том, что мать будет жить, кажется, возбудило и расслабило ее на полную катушку – как несколькими месяцами раньше взволновало Арсения известие о смерти Эжена…

Подле жизни и смерти секс был особенно хорош.

Чистой воды экзистенциализм…

Впрочем, им с Настей в тот год вообще любилось особенно хорошо. Они не искали новых наслаждений, но новые ощущения испытывали едва ли не каждый раз, как только оказывались в постели…

* * *

А потом все сломалось. Пошло наперекосяк.

Интересно, с чего это началось? Каким был первый камешек, что упал на гроб их любви?

Может, все началось тогда, в середине октября девяностого года? Недели через две после удивительного известия о неслыханном выздоровлении Ирины Егоровны?

Тогда Арсений и Настя поздней ночью с пятницы на субботу сидели на кухне и разговаривали.

Да, если уж выбирать какую-то точку отсчета, то не тогда ли все началось?

…Арсений и Настя. Время – за полночь. Кухня в их временной квартире. Оба в халатах, умиротворенные после недавней близости.

Они – за столом, а на столе – редчайшие для Советского Союза продукты, литровая бутылка виски «Джонни Уокер – ред лейбл», две пачки «Мальборо». Это богатство привез из Парижа какой-то выездной знакомый Ирины Егоровны – шишка из КГБ, чуть ли не в генеральском чине. Он, похоже, неровно дышал к теще.

А Ирина Егоровна теперь, после чудесного исцеления, надышаться не могла на свою ненаглядную девочку. На доченьку, спасшую ей жизнь. Она готова была сделать для нее все, что угодно, – не говоря уж о такой малости: передарить виски и сигареты, купленные выездным генералом в парижском «дьюти-фри».

И вот теперь Настя и Сеня кайфовали. Настоящее буржуазное разложение. Секс, виски, «Мальборо»… Николенька спит глубочайшим сном, а завтра на работу не идти – выходной… И даже в стаканах с виски лед побрякивал, приготовленный Настей в холодильнике «Снайге»…

Именно тогда Сеня и высказал свою идею. Брякнул совсем не с бухты-барахты. Он эту идею долго вынашивал. Обдумывал, пытался обсчитывать. И вот теперь наконец решил поделиться с Настей.

Осторожно зашел издалека:

– Как самочувствие Ирины Егоровны?

– С каких это пор тебя стало интересовать ее самочувствие? – фыркнула Настя.

– Меня интересует, вправду ли она излечилась. Да еще с помощью рецепта моего деда.

– Хочешь знать мое мнение?.. Да, – безапелляционно заявила Настя. – Она исцелилась.