Читаем Предпоследний герой полностью

И вообще – придется признать: есть и от Сени польза. Не только от хулиганов и от официантки была бы защита. Как хорошо было бы посидеть сейчас рядышком на диване, пересказать ему разговор с бывшей медсестрой бабкой Леной, послушать его мнение, попросить совета…

Но Сенька далеко. С ним даже по телефону не поговоришь – аппарата в квартире нет, нужно на телеграф топать. Да и о чем с ним говорить? Сам же сказал, что в историю с эликсиром он лезть не желает. А просто так – обмениваться общими фразами – Настя не хочет.

«Не пойду я на телеграф. Пусть поскучает. Поволнуется, – решила она. – А Николеньке позвоню завтра».

Она сходила на кухню. Соорудила себе очередную порцию бутербродов – никакого сравнения с теми, что подают в кафе «Василинка». В Южнороссийске, видно, ей придется дома питаться – а продукты покупать в центральном гастрономе. Там оказалась в продаже вареная колбаса – правда, с очередью, но вкуснющая. А хлеб – серый, такого в Москве не бывает – вообще выше всяких похвал.

Настя прихватила тарелку с бутербродами, чашку с чаем и снова вернулась на балкон.

Солнце неумолимо закатывалось. Чайки провожали светило истошными криками. С моря несся одуряющий йодистый запах.

«Эх, пройтись бы сейчас по набережной! – подумала Настя. – Посмотреть на прибой и на лунную дорожку…»

Был бы с ней Сенька – они обязательно пошли бы гулять. Они с ним всегда по полночи на набережной сидели… Но сейчас лавочка, которую они называли «своей», занята группой шумных подростков. И те галдят-матерятся погромче чаек. Совсем не хочется мимо них проходить…

«Нет, нехорошо сейчас на набережной. Придется мне дома сидеть. Пораньше спать лягу. А завтра с утра пойду этого деда Кира искать», – решила Настя.

Она в последний раз взглянула на море и хотела уже вернуться в квартиру, как вдруг увидела: подростки – те, что сидели на «их с Сеней» лавочке, – задирают какого-то прохожего.

– Вали отсюда! – расслышала она. – Давай, чеши, а то рыбам скормим!

«Вот сволочи!» – в бессильной злобе подумала Настя. Хоть и почти темно стало, но разглядеть можно: человек, на которого кричат подростки, худенький, жалкий – в чем только душа держится. И старенький. А эти, гады, сытые, благостные, пыхают сигаретками. Цепляются к прохожим. Да был бы тут Сенька – он бы мигом с ними разобрался. От квартиры до набережной – два шага. Уж не сомневайтесь – Сенька бы не испугался. Вышел – и быстро поставил бы уродов на место!

«Да что это со мной? – возмутилась Настя. – Все я о Сеньке думаю! Все на него примеряю!.. Что бы Сеня сделал, что бы он сказал… Хватит! Забыли о нем. Нет его – и точка! А дед с подростками пускай сам разбирается».

– Ты, мля, старый хрен! А ну повтори, что сказал! – донеслось до нее.

Настя увидела, что деда толкают в чахлую грудь… А тот даже не кричит, только отшатывается.

«Да что ты, дедуля, – совсем беспомощный?! Это же дети! Им лет по четырнадцать. Да дай ты им по ушам! Или хоть закричи, позови на помощь!» – мысленно внушала деду Настя. Но тот – видно, совсем старенький и слабый – ничего не предпринимал. Покорно терпел издевательства.

«Иди в комнату, Настя!» – приказала она себе.

Покорно вернулась в комнату… Присела на диван, включила телевизор… И вдруг, как была – в старых джинсах, в футболке, тапочках, – выскочила из квартиры.

Мимолетно подумала: «Что я делаю?!» И сама же себе ответила: «Да будь что будет! Не могу же я всю жизнь от всего прятаться!»

Бегом, словно на кроссе, кинулась на набережную. Совсем не думала о том, что подростков минимум пятеро и людей вокруг нет, а как драться – она только в кино видела… «Наору на них. Запугаю. Да они почти как Николенька! Всего-то лет на восемь старше!»

Широкими прыжками Настя добежала до злосчастной лавочки. Деда уже держали за грудки – правда, не били, просто кричали в лицо что-то злобное.

– А ну отпустите его! Отпустите, я кому говорю! – диким голосом заорала Настя.

Подростки, кажется, опешили – по крайней мере, деда оставили в покое. Да, ей повезло: это не взрослые хулиганы, а действительно еще дети. Глаза у многих испуганные. Повскакивали с лавочки, молча внимают Насте. А она распаляется все больше:

– Борзота недоношенная! Щенки лишайные! Только троньте его – я вас вообще на хрен урою!

– Бешеная… – тихо проговорил один из подростков.

А дед вдруг неожиданно сказал:

– Эй, лапочка, давай успокойся.

И взял ее за плечо.

– Не трожь ее, Никитич, а то укусит, – посоветовал кто-то из пацанов.

Это что же получается – подростки его знают?

Настя ошалело переводила взгляд с деда на мальчишек.

– Во глаза дикие! Точно – бешеная, – квакнул кто-то из молодняка.

– Сам ты бешеный, – буркнула Настя.

А дед взял ее под руку:

– Пойдем, милая. Пойдем, я тебя домой отведу.

– Не советуем, Никитич! – дружно откликнулись подростки.

– А вас не спросили, – беззлобно отреагировал дед.

И повел Настю прочь с набережной.

Она постепенно успокаивалась. Сбившееся дыхание восстановилось, руки дрожать перестали. Настя растерянно сказала:

– Что-то я ничего не понимаю… Я с балкона увидела, что они на вас кричат. Угрожают. Бить хотят. Вот и прибежала… помогать. А вы…