Читаем Предостережение полностью

В сентябре 1987 года газета «Московские новости» опубликовала некролог в связи со смертью в Париже писателя Виктора Некрасова, и эта публикация вызвала в ЦК большое неудовольствие. Надо вспомнить то время — новые подходы к оценке наших соотечественников, по разным причинам выехавших за рубеж, еще не утвердились. Поэтому в Политбюро была высказана критика в адрес «Московских новостей». Михаил Сергеевич, будучи в отпуске в Крыму, позвонил, поручил мне на очередном совещании главных редакторов газет и журналов сообщить о занятой нами позиции. Кроме того, на совещании была оглашена справка заместителя заведующего сектором газет С.С.Слободенюка, из которой явствовало следующее.

Оказывается, Слободенюку позвонил тогдашний заведующий отделом культуры ЦК Ю.П.Воронов и сказал, что «Литгазета» и «Московские новости» намереваются печатать некролог в связи со смертью Некрасова. Слободенюк проинформировал об этом секретаря ЦК Яковлева, а затем передал Воронову, что указание секретаря ЦК таково: некролог не печатать. Об этом же Слободенюк сообщил в газету «Московские новости». Однако главный редактор «МН» Е. Яковлев указание секретаря ЦК А. Яковлева не выполнил.

Вот обо всем этом и шла речь на совещании редакторов, которое состоялось как раз на следующий день после выхода газеты с некрологом — 14 сентября.

Но главный редактор «МН» с таким мнением не согласился и утверждал, что никаких указаний из ЦК он не получал, а это прямо противоречило справке Слободенюка. Вот вокруг этой нестыковки, как говорится, и разгорелся сыр-бор.

Горбачев, Яковлев и я заняли единую позицию в отношении публикации некролога. Мы не касались художественной стороны творчества писателя, брали его политическую позицию в эмиграции. Во-вторых, в то время мы оценивали некоторых соотечественников, эмигрировавших за рубеж, совершенно иначе, чем сегодня.

В конце концов аналогичный процесс шел и в сознании главного редактора «Московских новостей». Примерно в тот же период его газета перепечатала из «Фигаро» письмо девяти эмигрировавших из СССР деятелей литературы и искусства под названием «Пусть Горбачев представит доказательства». А вослед Е. Яковлев опубликовал свою статью «Доказательства от обратного», в которой весьма основательно «разделал» Любимова, Аксенова, Неизвестного, Максимова и других наших соотечественников, подписавших письмо в «Фигаро». Редактор ультрарадикальной газеты упрекал авторов письма в «ограниченно-культовском мышлении». Однако, повторяю, было бы столь же нелепо корить главного редактора «МН» за эти строки четырехлетней давности.

И я не стал бы вспоминать о том инциденте, если бы у него не было примечательного продолжения.

Дело в том, что после того совещания Е. В. Яковлев написал на меня в ЦК жалобу, которую на журналистском жаргоне правильнее всего было бы назвать «телегой». Почему в мой адрес? Только потому, что я проводил совещание?.. Но ведь я высказал позицию не только свою, но и Горбачева. Вдобавок, запрещал-то публикацию некролога вовсе не я, а секретарь ЦК Яковлев. Почему же редактор праворадикальной газеты свои претензии обратил только ко мне?

Признаться, поначалу я не придал этому значения. Однако через несколько дней обстоятельства заставили меня всерьез задуматься над происшедшим. Горбачев поступил с «телегой» весьма своеобразно: он разослал ее для ознакомления всем членам Политбюро. Никто, ни сам Михаил Сергеевич, никто другой, не высказал мне в связи с письмом главного редактора «МН» каких-то замечаний. Но то, как использовали жалобу, поневоле наводило на размышления: тут, с одной стороны, отчетливо прочитывалась поддержка Е. Яковлева, а с другой —легкий «щелчок» в мой адрес.

Тот случай произвел на меня неприятное впечатление, и я сам постепенно стал отходить от руководства СМИ. Видимо, в этом заключалась моя ошибка, поскольку в ту пору еще шел процесс размежевания газет и журналов по идейным позициям, и можно было оказать на него определенное влияние. В итоге Горбачев с Яковлевым, как говорится, полностью взяли прессу на себя. Горбачев регулярно проводил встречи с главными редакторами, звонил некоторым из них. В тот период Михаил Сергеевич вплотную занимался идеологической деятельностью партии.

Правда, все более и более начинали вырисовываться некоторые особенности встреч Генерального секретаря с руководителями СМИ. Во-первых, несмотря на присутствие почти всех членов Политбюро, говорил на этих встречах только Горбачев, остальные пребывали в странной роли статистов. А во-вторых, такие встречи явственно стали вырождаться в многочасовую говорильню. Михаил Сергеевич критиковал, наставлял и убеждал редакторов способствовать сплочению общества. Однако к его призывам не прислушивались: экстремистская пресса продолжала свою разрушительную работу, наращивая крен в сторону негативных публикаций, круша все и вся в отечественной истории.