Читаем Предназначенье полностью

Предназначенье

Мне вспоминается Бахчисарай…На синем море — полумесяц Крыма.И Карадаг… Самозабвенный край,В котором все, как молодость, любимо.Долины сребролунная полынь,Неостывающее бурногорье,Медлительная тишина пустынь, —Завершены глухим аккордом моря.И только ветер здесь неукротим:Повсюду рыщет да чего-то ищет…Лишь море может сговориться с нимНа языке глубоковерстой тьмищи.Здесь очевиднее и свет и мракИ то, что спор их вечный не напрасен.Расколотый на скалы КарадагВсе так же неразгаданно прекрасен…

Лесное дно

О, чаща трепещущей чешуи,Мильоннозеленое шелестенье,Мне в сердце — сребристые бризы твои,В лицо мне — твои беспокойные тени.Я зыбко иду под крылатой водой,Едва колыхаюсь волнами прохлады.Мне сел на ладонь соловей молодой,И дрожью откликнулись в листьях рулады.Я вижу сосны неподвижный коралл,Увенчанный темноигольчатой тучей…Кто мутным огнем этот ствол покрывал?Кто сучья одел в этот сумрак колючий?Я знаю, под грубой корою березСокрыта прозрачнейшая сердцевина.Их ветви склонило обилие слез,Зеленых, как листья, дрожащих невинно,И памяти черные шрамы свежиНа белых стволах… Это — летопись леса.Прочесть лишь начало — и схлынет с душиНевидимая вековая завеса.И вдруг засветился мгновенным дождемВесь лес, затененный дремучими снами…Как горько мы жаждем, как жадно мы ждемТого, что всегда и везде перед нами!

1932

«Стихов ты хочешь? Вот тебе…»

Стихов ты хочешь? Вот тебе —Прислушайся всерьез,Как шепелявит оттепельИ как молчит мороз.Как воробьи, чирикая,Кропят следками снегИ как метель великаяХрапит в сугробном сне.Белы надбровья веточек,Как затвердевший свет…Февраль маячит светочемПредчувствий и примет.Февраль! Скрещенье участей,Каких разлук и встреч!Что б ни было — отмучайся,Но жизнь сумей сберечь.Что б ни было — храни себя.Мы здесь, а там — ни зги.Моим зрачком пронизывай,Моим пыланьем жги,Живи двойною силою,Безумствуй за двоих.Целуй другую милуюВсем жаром губ моих.

Конец года

Не до смеха, не до шуток, —Для меня всего страшнейЭтот узкий промежутокВ плотной толще зимних дней.Та же кружит непогода,В тех же звездах мерзнет свет,Но умолкло сердце года,И другого сердца нет.Триста шестьдесят биений,И впоследки — шесть иль пять,А потом — в метельной пенеЗадыхаться, умирать.Это вздор. А кроме шуток,Страшен так, что нету сил,Напряженный промежутокОт рождений до могил.

1932—1933

К жизни моей

Перейти на страницу:

Похожие книги