Аркадий Трофимович Драгомощенко , Аркадий Драгомощенко
- Зигмунд Фрейд, Избранное, 1 том, Overseas Publications Interchange Ltd, London, 1969, стр.197.
— Кис-кис-кис, — загадочно улыбаясь, Стэф медленно двигается ко мне. — Иди сюда, маленький непослушный котенок. Я тебя не обижу. — Нет! Отстань! — отхожу спиной к двери. Мужчина вдруг останавливается, и улыбка становится запредельной. — Привет, — слышу сзади точно такой же, пробирающий до дрожи голос, и сильные руки рывком прижимают спиной к твердому мужскому телу. Стэфан подходит вплотную и по-хозяйски устраивает свои руки чуть ниже ладоней Криса. — Попалась, — выдыхает один из близнецов, обдавая жаром кожу на шее. — Мама! — пискнула в жалкой попытке прекратить это безумие, не зная, куда деться от настойчивых сводных братьев. — А маме не скажем, — шепчет Стэф и сминает мои губы наглым, бессовестным поцелуем.
Екатерина Аверина
Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..
Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович
Вторая книга известной трилогии Алексея Черкасова и Полины Москвитиной рассказывает о событиях, происходящих во время гражданской войны в Красноярске и Енисейской губернии. В центре повествования – фигура Ноя Лебедя-Коня Рыжего, – отразившего в своем социальном развитии стихийное народное самосознание в пору ломки старого общества.
Полина Дмитриевна Москвитина , Алексей Тимофеевич Черкасов
Когда Николаев бросил жену с новорожденным больным ребенком, ему казалось, что он просто перевернул страницу жизни и начал новую. Как в школьной тетради: на этом листе много помарок, начнем с чистого, там-то все будет аккуратно, правильно – как надо. Ему понадобилось много времени, чтобы понять: из жизни не выдернешь страницы, как из школьной тетради. Подлость стоит очень дорого, и работа над ошибками просто исключена.Новая книга Марии Метлицкой – истории о тех, кто совершает ошибки. И, как всегда, о жизни, которая, подобно строгому учителю, не разрешает вырывать испорченные страницы.
Мария Метлицкая