— Спиртным настроение не поправишь. — Молодежь было не сбить с толку.

В этот раз у Валентины Ивановны был юбилей, и шампанского закупили ну очень много, а пьющих оказалось только двое — именинница и Мила Сергеевна. Ей было так хорошо в тот вечер, и шампанское пилось так неспешно, приятно, так располагало к беседе, что она и не заметила, как тело стало ватным. Очнулась ответсек в туалете, а когда вышла в коридор, уже никого не было. Никто не заметил, как Мила Сергеевна удалилась, и, видимо, отмечающие решили, что она ушла домой, — дверь закрыли с наружной стороны и сдали помещение под охрану. Была ночь, Мила Сергеевна слонялась одна по редакции в поисках места, где можно уснуть, и наконец успокоилась на старом, видавшем виды редакционном диване, а утром принимала извинения от всего коллектива и потом злилась целую неделю. Эту историю на других днях рождения потом вспоминали со смехом и обязательно говорили:

— Мила Сергеевна, помещение закрывается, все на выход! Где вы?

Она смеялась вместе со всеми, но такие шутки ей были неприятны. Сегодня все прошлое по сравнению с настоящим казалось смешным казусом. Она своими руками создала эту жуткую ситуацию.

«Зачем сказала ему, что надо уехать, говорила про какую-то опасность?! Если он убийца, это его только раззадорило. Спасибо скажи, что осталась жива».

Лучше бы в свое время думала, как удержать своих мужей, особенно последнего, Мужа Три, который смотрел на нее как на богиню, делал все по дому, отвозил и встречал с работы! А ей стало скучно. Зато сейчас, пристегнутой наручниками к батарее, с травмой головы, ей весело. Очень весело!

Она посмотрела в окно — был вечер, и Мила Сергеевна попробовала сориентироваться.

— Я пришла к нему утром, перед работой, часов в десять, вся наша перепалка заняла полчаса, не больше. Потом меня толкнули на диван, я слегка ударилась, после чего на голову опустилось нечто, от чего я потеряла сознание и отключилась. Значит, прошел целый день. В редакции меня хватились и должны искать, потому что просто так прогуливать работу не в моих правилах. Телефон исчез, явно недоступен, значит, что-то со мной случилось.

Женщине стало тревожно, она вдруг вспомнила все соответствующие ситуации выражения — от «у страха глаза велики» до «прошиб холодный пот». В такие переделки она еще не попадала. Сумочка безвольно лежала на полу, и Мила Сергеевна решила еще раз покопаться в ее содержимом.

В свое время Мила Сергеевна редактировала интересную статью о дамских сумочках, такое легкое чтиво, но ей было интересно. А чтобы опытному ответсеку стало интересно, автору надо постараться. В статье утверждалось, что женская сумочка — не совсем обычный аксессуар. С одной стороны, она является неотъемлемой частью гардероба, а с другой — живет отдельно от него. Наши прапрабабушки все необходимые вещи носили в мешочках, вшивали их в одежду, превращая в своеобразные карманы. Нынче психологи даже изучают «язык сумок», с помощью которого женщины заявляют о себе окружающему миру. Тогда Мила Сергеевна пересмотрела свой взгляд на сумки. Обычно она предпочитала сумочки маленькие, но, как оказалось, предпочтение маленьким сумочкам было признаком стеснительности и неуверенности в себе, и она перешла на крупные форматы.

Сегодня ей надо благодарить за это судьбу, потому что ничего случайного не бывает. В маленькие сумочки почти ничего не вмещалось, а большие несли в себе невероятное количество предметов. Мила Сергеевна обнаружила очки, дезодорант, рекламные листовки, записную книжку и пять ручек.

— Куда мне столько ручек? — удивилась она.

В сумке был набор конвертов и скрепки. Скрепок оказалось много, и она каким-то неосознанным чутьем поняла, что это именно то, что ей нужно. Мила Сергеевна зубами выпрямила скрепку, сделала небольшой крючок и загнула его под прямым углом.

— Давай, скрепочка, давай! — приговаривала она.

Женщина вставила импровизированную отмычку в замок. Ничего не получалось, скрепка выскользнула из рук и отлетела на большое расстояние.

— Так, первая попытка не удалась.

Милу Сергеевну не так просто было сбить с толку.

— Я отсюда выберусь, выберусь! — повторяла она, и это придавало ей силы.

Только третья скрепка-крючок смогла войти в небольшую бороздку, Мила резко повернула проволоку и открыла наручники.

— Наконец, господи, наконец! — Она поднялась и поцеловала сумку. — Спасибо, подружка!

Мила Сергеевна решила, что шуметь ей нельзя, вдруг в квартире кто-то есть, и вышла из комнаты на цыпочках. Было тихо, в воздухе пахло химикатами, и повсюду был рассыпан белый порошок.

«Тебе отсюда надо быстрей рвать. Ты уже и так вляпалась по полной программе».

Мила Сергеевна без труда открыла дверь и спустилась по лестнице.

Глава 40