— Мария Петровна, я не знаю, что у вас там за дача в Додонове, но вот документы на дом в Испании, город Торревьеха, Коста-Бланка. Площадь дома сто двадцать квадратных метров, три спальни, двести метров от моря. Стоимость дома — двести тысяч евро.

— Это не шутка? — опасливо спросила Мария Петровна.

— Нет, не шутка. Вам нужно нанять юриста и разобраться со своей собственностью. Никаких договоров и вкладов в банк я пока не увидела. Здесь нужен специалист, юрист, который занимается недвижимостью.

— Помоги мне, — вдруг зашептала Мария Петровна. — Никому не верю, все меня «обкрадут».

— Да почему, это ведь не девяностые годы вашей юности! Заплатите юристу, и проблем не будет.

Мария Петровна словно не слышала и продолжала шептать:

— За мной следят, я знаю. Теперь понятно, почему.

— Вы действительно ничего не знали про дом в Испании?

— Конечно, нет, а то зачем я картошку в Додонове выращиваю! Ну, Федька, ну, гаденыш! — И она погрозила кулаком куда-то вверх. — Помоги мне, девочка, не бросай меня. Дочь меня бросила, денег тоже нет. Что делать, не знаю. Должна ведь газета людям помогать!

Глава 10

Она заметила его недавно и подошла к нему сознательно, с глупым вопросом, изобразив случайную встречу.

— Как вам тренажерка?

Уж ей ли не знать про эти тренажерки! Она периодически худела, отжимаясь по двадцать раз от пола, вертела ногами до одурения, это упражнение называлось «велосипед», множество раз приседала, и все под контролем персонального тренера. Все эти напряжения тела были исключительно ради мужчин, без них она не мыслила своего существования.

Жизнь без мужского пола в принципе теряла смысл, поэтому она совершала почти героические подвиги, чтобы он оказался рядом. Дамочка считала, что в ее возрасте женщины проверяются на качество нанесения макияжа, на килограммы и ухоженность, если результаты проверки не соответствуют «золотому стандарту», то женщина будет непривлекательной.

Этот стереотип возник не на пустом месте, укоренился, и выкорчевать его было невозможно.

В ее мире мужчины присутствовали всегда, она трижды была замужем и всех своих официальных мужей так и называла: Муж Один, Муж Два и Муж Три. Между ними еще было несколько самцов, с которыми дело ограничивалось постелью, но до загса не доходило.

Муж Один достался ей по молодости и по глупости и звал ее дурацким именем Люсинда, которое приклеилось к ней среди друзей. Уже потом в умных книжках она прочитала, почему молодые женятся. Оказывается, для того, чтобы узаконить занятия сексом. В этом утверждении была доля правды, они действительно с Мужем Один первое время просто не вылезали из постели, но потом у нее возник целый перечень дамских претензий к мужской половине. В него входили валяющиеся по комнате носки, регулярные посиделки с друзьями и пивом на кухне и, конечно, полное отсутствие внимания к ней, любимой и единственной. Но, как оказалось, она была не очень любимой и совсем не единственной. Раздражение на молодого супруга достигло апогея, и объяснение состоялось бурное, с летающими и бьющимися на кухне тарелками, с криками и скандалами. Из принадлежащей ей комнаты Муж Один исчез, забрав с собой принадлежавшие ему по праву носки.

Одна Люсинда пробыла недолго, Муж Два нашел ее в ресторане, куда пришел с друзьями отмечать что-то юбилейное. Она сразу заметила его за соседним столиком и прошептала подруге:

— Посмотри направо. Мужик — обалдеть!

Мужчина был и правда хорош, такой итальянский тип внешности: смуглая оливковая кожа, темные волосы и пронзительный взгляд шоколадных глаз. Она пошла на интересующий ее объект тараном, пригласила на «белый танец», а потом уж все остальное было делом техники, поскольку он сразу не смог оторвать взгляда от ее красивой груди. Об этом своем достоинстве Люсинда знала и использовала его по назначению в достижении намеченной цели. А цель была одна, простая до примитивности: она захотела, чтобы этот мужчина остался с ней, и он стал Мужем Два.

Муж Два оказался любвеобильным, она ловила его вожделенные взгляды, которыми он провожал чужих женщин, читала его эсэмэски с незнакомых телефонов. Люсинда чувствовала, что он просто бабник, умело маневрирующий в своих любовных похождениях. Возможно, она бы и дальше терпела наличие его многочисленных подружек, но он бросил работу. По его словам, работа риелтора перестала быть для него интересной, а другое занятие он пока не нашел, поэтому и бездельничал на диване. Поиск работы у Мужа Два затянулся и вызывал негодование Люсинды.

Муж Два как-то постепенно перестал радовать душу, ведь денег много не бывает, они нужны не только для ужинов в дорогом ресторане, но и для обычной жизни. Она пускала в ход всю свою женскую хитрость и сообразительность, была мудрой и терпеливой, но все безрезультатно.