Читаем Предавшие СССР полностью

Практически, это означало прикрытое признание в каком-то сотрудничестве с КГБ, а сотрудничество с этой структурой было обычно одно — тайное.

Многие понимали — лучше полупризнание самого, чем разоблачение другими. А последнее становилось все более и более реальным. Наступало время перемен, точнее время распада.

5.1.3. «В декабре 1990-го — январе 1991 года, — по мнению, — политическая и экономическая ситуация в стране достигла критической, кризисной отметки. И в этих условиях вместо ожидаемой стабилизации обозначился резкий поворот страны вправо. С глаз общества спадает пелена надежд на улучшение жизни».[687] Для большинства жизнь становилось все сложнее и сложнее, все менее и менее чувствовали они уверенность в себе и тем более в своём будущем.

Экономическая ситуация стабильно ухудшалась. Руководство страны понимало, что нужно срочно находить какой-то выход из экономического кризиса. Нужно для того, чтобы удержаться у власти. Самым быстрым выходом виделась экономическая помощь из-за бугра. Не решив за пять лет проблемы самостоятельно, в очередной раз решили сделать это при помощи чужих денег. Мечты об иноземной помощи, похоже, становились навязчивой идеей. Чуть ли не единственным шансом спасти положение страны и самим удержаться у власти. При этом создавалось представление, что помощь может прийти лишь при наличии у власти одного человека —.[688] Об этом см. также пункт настоящей книги.

Но и там за бугром уже понимали, что Советский Союз садится на экономическую иглу. А значит, разговаривать с ним можно по-другому. Нужно много обещать под его имя (а то вдруг эти русские дураки догадаются сменить бездарного руководителя).

Пока же помощь ограничивалась дешёвыми подачками и поощрениями предназначенными персонально главе разваливающейся державы. Смотря со стороны, можно сказать только одно — они правильно делали. Но эта была правильность их интересов.

в это время получил Нобелевскую премию мира. Для него, очевидно, это означало существенное повышение собственного статуса и уверенности, что «заграница поддержит». Но это было только для него. Давать Нобелевскую премию одному человеку дешевле, чем помогать целому народу. Дешевле и выгоднее.

Событие (получение Нобелевской премии) это достаточно важное, однако внутри страны оно не встретило сколько-нибудь заметной радости.[689] «Всему миру, — писал бывший телохранитель (сотрудник КГБ СССР) первого и последнего советского президента., — памятно присуждение советскому лидеру Нобелевской премии мира в ту пору, когда на территории СССР полыхали межнациональные войны, во многих республиках лилась кровь».[690]

Но Западу как-то нужно было за минимальные затраты удержать президента СССР в сфере своих интересов, как-то приободрить его, помешать его уже наметившемуся переходу в стан антилибералов.

Позже бывший член руководства КГБ СССР напишет: «Столь трогательное отношение к нашему лидеру, такие восторги по поводу высказываний человека, без конца провозглашавшего социалистический выбор, у нас почему-то никого не насторожили».[691] Заметим, что насторожиться должны были прежде всего чекисты, это им по должности положено было выявлять угрозы государственной безопасности. Но вот это-то, похоже, им в голову не пришло. А если и пришло, то не хотелось портить свою карьеру. А вот страну испортили!

Недовольные первым советским президентом констатировали: «Огромная заслуга» (развал тоталитаризма в России), за которую провозглашён на Западе чуть ли не «человеком века», была …его услугой и особого таланта не требовала: ломать — не строить. Более бездарно распорядиться столь огромной властью было трудно».[692] Строить, действительно, сложнее. Не всякому дано. Кстати, строителем не был, строителем (по образованию и первой специальности) был.

Следует обратить внимание, что Нобелевскую премию собирались дать годом раньше (т.е. были готовы дать), но по техническим причинам не получилось., словно показали, заслужи ещё больше. Может быть, и другая версия — попытка поддержать его внутри страны, но, как видим, реакция была прямо противоположной. Умом Россию не понять, аршином общим не измерить.

5.1.4. Одновременно с подачками и под поддерживались нарастающие силы сопротивления власти. Одна рука давала, другая подрывала. Но ведь это же был один организм. Это уже трудно было полностью скрыть, и нужно было хоть как-то объяснить.