4.1.3. Реалисты (сначала их называли пессимистами) стали понимать надвигающуюся беду уже через пару лет после воцарения. «Каждая новая декларация руководства страны подтверждала, к сожалению, подозрение, что решения, определяющие судьбы страны и общества, принимаются без тщательной проработки, что наши лидеры подхвачены стихийным потоком. Ореол мудрости, всеведения и всемогущества таял. Все сферы общественной жизни охватывал кризис, а с трибун, экранов телевизоров, газетных страниц звучали многословные напыщенные и противоречивые заявления, суть которых, как правило, сводилась к тому, что мы выходим или вот-вот выйдем на интересные решения, что не сегодня завтра наступит перелом и т.п.».[277]

В 1988 году в, похоже, разочаровался Андрей Громыко. «…Громыко, — писал, вспоминая откровенный разговор января 1988 года — стал высказывать сожаление по поводу сделанного им выбора и внесённого предложения об избрании на пост лидера партии. В конце свой жизни он уже громко сетовал по этому поводу, считал, что крупно ошибся, обманулся в. Чувствовал себя виновным в том, что из-за человека, которого он предложил и на кандидатуре которого настоял, в стране начались процессы, опасные для нашего государства и общества».[278]

Интересно, как прореагировал ? Ведь в том году он стал председателем КГБ СССР, неожиданно сменив ранее преданного. С чего бы это? Неужели перестал доверять одному и стал доверять другому? За какие заслуги?

Заметим, что и позже относился с доверием к. Тут не сложно предположить, как прореагировал на доверительный разговор с Громыко.

Тем более, что Громыко был не одинок. Тот же, уже после своего смертельного конфликта с, писал: «Такие опасения можно было услышать от разных лиц все чаще и чаще. Отдельные негативные высказывания о со временем обретали новое качество, отражали его полное неприятие.

Отношения между и Громыко тоже становились все более натянутыми, и вскоре наступил момент, когда всем своим видом стал показывать, что не может дальше работать с ним».[279]

Вовремя умер Андрей Андреевич. Ох, как вовремя!

4.2. Куда смотрел КГБ?

4.2.1. На вопрос этот можно дать простой ответ: он смотрел по-прежнему туда же. Вёл разведку, занимался контрразведкой и политическим сыском, выполнял разовые поручения ЦК КПСС. Все как обычно.[280]

«В КГБ возвышение, его первые шаги в качестве нового Генерального секретаря ЦК КПСС встретили, как и все советские люди, с удовлетворением и надеждой».[281]

КГБ СССР по-прежнему оставался самой эффективной и самой могущественной спецслужбой мира. В совокупности американские спецслужбы были в целом не слабей, но это же в совокупности, а наш КГБ был почти в единственном числе. «Ко времени восшествия на партийный трон, КГБ превратился в колоссальную империю безопасности и разведки. КГБ насчитывал до четырехсот тысяч сотрудников в Советском Союзе, двести тысяч человек в погранвойсках и обширнейшую сеть внештатных сотрудников».[282] Позже в практическое подчинении КГБ были переданы несколько дивизий.

Именно тогда в 1985 — 1987 годах советские разведслужбы (первое главное управление КГБ СССР и Главное разведывательное управление Генштаба) очистились от многих своих сотрудников, предавших Родину и ставших на путь измены. Об этом более подробно уже говорилось во вступлении к настоящей книге.

Были приобретены перспективные источники аж в самих спецслужбах США. Что стоил только один Олдридж Эймс, сотрудник ЦРУ добровольно предложивший свои услуги КГБ «Некоторые …утверждают, что Эймс почти парализовал шпионскую работу против СССР, а затем России…»,[283] а он был не один.[284] Повторяться перечислением советских агентов не будем.

Достаточно перечислить агентов американской разведки, разоблачённых в этот начальный период горбачевского правления. Список впечатляет.[285] Это был несомненный успех. Большой успех. Правда, подчёркивая этот успех, руководители КГБ обычно скромно забывали, что подавляющее большинство завербованных советских агентов, прежде всего, сами проявили инициативу и предложили услуги. Даже искать не нужно было. Но, во-первых, это все равно успех. А, во-вторых, те же западные спецслужбы советских инициативников вербовали также не редко. Так что не будем сильно преуменьшать советскую гордость.

Только в 1992 году Эймс попал под подозрение в сотрудничестве с российскими спецслужбами. Американская разведка потерпела крайне серьёзное поражение. Это только от одного советского агента. А был он совсем не один.

4.2.2. Уже говорилось, что КГБ сыграл заметную роль в возведении на престол (см. пункт настоящей книги). Естественно, КГБ мог рассчитывать на взаимность,[286] и он получал её. Особенно в самом начале горбачевского правления.

«Эра началась с неприятного инцидента. В ответ на арест советского разведчика председатель КГБ санкционировал задержание в Москве американского корреспондента Николаса Данилоффа …

КГБ убедил, что журналиста надо арестовать, поскольку такова обычная практика — око за око, и согласился».[287]