То же самое и со своевременным омоложением руководящих кадров. Если, во время их не менять — накапливается критическая масса недовольных карьеристов, которым не редко все равно какому богу служить, лишь бы тот дал должность повыше. не особенно любил менять соратников, если они не показывали строптивость. Стабильность кадров была залогом его долгого правления.

Но то, что отвечает интересам лично верховного правителя не обязательно отвечает интересам страны.

К концу брежневского правления такая критическая масса уже накопилась на всех уровнях власти. Кроме того, кадры номенклатуры, сплочённые при железной дисциплиной и идеей коммунизма, стали уже другими после провала хрущёвской бездумной попытки построить за двадцать лет коммунизм. Трудно десятилетиями верить в то, что является красивой сказкой. Началось перерождение госаппарата, карьерные интересы затмевали глаза. Прежде думать Родине, а потом о себе хотелось все меньше и меньше.

2.1. Несостоятельные наследники

2.1.1. управлял страной очень долго с 1924 года по 1953 год. Но только в середине 30-х годов он избавился от необходимости вести борьбу со своими соперниками. В основном уже после этого он заложил базу советской системы управления, решил самые важные задачи, оставив в наследство эффективное государство, которое нужно было совершенствовать и модернизировать в соответствии с велениями постоянно изменяющегося времени. Железом и кровью он отстоял независимость и создал щит, позволяющий защитить страну. Все остальное должно было бы приложиться почти само собой. Быть добреньким было бы уже легче. Правда, государственная мудрость нужна была и в этом случае.

В стране была тогда гордость за великие победы и вера в то, что преодолеть можно все, а светлое будущее не за горами. Это позволяло ещё какое-то время правит, используя терпение народа.

Сталинские наследники могли бы уже расслабиться и позволить быть менее жёсткими. Нужно только не растерять созданное, и преумножить капитал. Всего лишь. Но и на это нужна мудрость государственного управления. А вот её то порой так не хватает наследникам. Впрочем, расслабиться они сумели, не сумели только преумножить капитал.

«…Любая сила, любая мощь, сколь бы несокрушимой она ни казалась, бессмысленна, если утеряна её способность к развитию и быстрому приспособлению к новым обстоятельствам…».[58]

2.1.2. И снова обратимся к французскому историческому роману. Морис Дрюон написал: «Целых тридцать лет наследники Филиппа Красивого с усердием, достойным лучшего применения, разрушали дело его рук, тридцать лет чередовались на троне непомерно раздутое честолюбие и предельное ничтожество — в итоге страна оказалась открыта для чужеземных вторжений, общество захлестнула анархия, а народ был доведён до последней степени нищеты и отчаяния».[59]

Что же это как наваждение? И там тридцать лет и у нас почти тридцать лет. С 1953 по 1985 год, когда к власти пришёл «меченый» генеральный секретарь ЦК КПСС, сумевший окончательно всего за шесть лет развалить супердержаву.

Резкие суждения звучать так: «Пользуясь наследием, мы вышли в космос и в Мировой Океан, совершили титанические прорывы в технологии, имели 300-миллионную Империю и долго-долго жили, не боясь никакой межнациональной резни, никакой Чечни, безработицы или падения курса рубля. Пока не скурвилась наша правящая верхушка. Пока не пришли разрушители Империи и треклятые „реформаторы“. Пока не была расчленена Империя».[60]

Менее резкие отличались только тональностью. Например, бывший заместитель председателя КГБ СССР констатировал: «Десятилетия после смерти во главе партии — за исключением очень короткого периода, когда пост Генерального секретаря ЦК занимал, — стояли люди, для которых политика нередко служила только фразой. Некомпетентность не позволяла прогнозировать события, опираясь на данные серьёзных учёных: социологов, философов, политологов и историков».[61]

Может быть, кто-то скажет, что пристрастен к любимому председателю КГБ СССР. Что же вполне возможно. Но ведь дело в том, что так считали многие другие знающие люди, не говоря уже о многих миллионах простых людей, которые симпатизировали. Впрочем, об этом позже (см. пункт настоящей книги).

2.1.3. сменили серенькие личности, чудачеством и дуростью они ещё могли удивлять, но ума, силы воли и настойчивости у них уже было гораздо меньше.

«Они по инерции что-то делали. Но их работа шла по ниспадающей кривой. Они не были политиками в широком смысле этого слова, они выросли на партийных интригах и выше интриги подняться не могли».[62]

Началось все с. Он ведь стал символом антисталинизма. Нет, автор настоящей книги не о том, что не нужно было сокращать роль государственного принуждения. Эта было очевидная необходимость.