9 марта 1991 года выступил перед представителями демократической общественности в московском Доме кино. Решительно размежевался с Центром, призвал к созданию общего фронта демократии и переходу в наступление против партократов. Это как бы мнение одного. А на следующий день было высказано и мнение народа. Состоялся грандиозный митинг в Москве (около 300 тыс. участников) в поддержку, бастующих шахтёров, суверенитета России. Это уже как бы показатель готовности масс к свержению режима. Куда уж больше, призыв к той самой революции, о которой нас так долго десятилетиями учили. Правда, по действующему тогда Уголовному кодексу это называлось не революцией, а другим термином.

Организаторам митинга понравилась активность масс, и они начали разыгрывать эту карту дальше, готовясь к новым (как они рассчитывали) ещё более многолюдным митингам. Тем более, что нужно было поддержать, у которого начался серьёзный конфликт с депутатами Верховного Совета РСФСР.

понял: трон зашатался и надо действовать. 21 марта 1991 года по просьбе ряда российских депутатов о «защите» Верховный Совет СССР запретил митинг в Москве в связи с предстоящим созывом 3-го Съезда советов народных депутатов РСФСР. Голос депутатов был услышан и в других инстанциях.

25 марта 1991 года принято постановление Кабинета министров СССР, запрещающее до 15 апреля проведение в Москве митингов, уличных шествий и демонстраций. 26 марта 1991 года Главное управление внутренних дел Москвы было переподчинено МВД СССР.

Войска в столицу были введены. Обратим внимание на следующее обстоятельство, о котором говорил : «…Мы с не могли найти по всем правительственным телефонам Президента СССР и добрались только до ».[762] Как видим, как и в августе 1991 года первого президента СССр не было на связи.

28 марта 1991 года начал работу третий Съезд народных депутатов РСФСР. Часть российских депутатов потребовала немедленно отменить распоряжения союзных властей о вводе в центр Москвы крупных сил милиции и внутренних войск. сначала не пошёл на поводу и отказался. Съезд прекратил работу до 10 утра 29 марта.

К этому времени все же убирает войска с улиц города. Необходимый компромисс был достигнут, митинги состоялись, но не были уже столь многолюдными. Конфликт временно разрешён малой кровью, точнее вообще без крови.

Заметим, что, вероятно, именно это оказалось репетицией введения чрезвычайного положения. Ввод войск в Москву разрядил обстановку. Это, во-первых. А, во-вторых, он показал, что только демонстрацией силы можно добиться многого, даже не применяя силу. Прецедент был создан.

5.6.4. Тем временем недовольство и тревога проникала в ряды руководства КПСС. Многие партчиновники среднего уровня понимали, что генеральный секретарь завёл партию и страну в тупик.

24 и 25 апреля 1991 года проходил Объединённый Пленум ЦК и ЦКК КПСС. «На обрушились потоки жёсткой критики, „партократы“ уже чувствовали запах приближающегося к ним пожарища, дали волю своему раздражению».[763] Казалось партия проснулась от похмелья и взглянула на себя в зеркало. Так больше нельзя, решили члены Центрального комитета….

В ходе прений в связи с отдельными выступлениями участников Пленума поставил вопрос о своей отставке с поста Генерального секретаря ЦК КПСС. И тут наступило то, что словами не объяснишь. «…Члены ЦК дрогнули, испугались своей „смерости“ и стали даже просить Горбачёва остаться на капитанском мостике».[764]

Поняв что так нельзя, они не знали как можно по-другому. После рассмотрения этого вопроса в Политбюро ЦК Пленум принял решение: «Исходя из высших интересов страны, народа, партии, снять с рассмотрения выдвинутое предложение о его отставке с поста Генерального секретаря ЦК КПСС».

«Они понимали, — писал Андрей Грачев, — что — единственный, кто защищает их от остальной страны, да и хотели, собственно, не уволить его, а просто приструнить».[765]

Понимали они тогда и то, что Запад уже посадил страну на иглу экономических обещаний, а гарантом прямо называл. Дескать, вы не терпите, а мы, может быть, дадим вам чуть-чуть с барского стола. (об этом см. также пункты и настоящей книги). Партийная же элита понимала, что без внешней помощи народ может скинуть не только генсека, но и их вместе с ним.

5.7. КГБ получил свой закон

5.7.1. Тем временем вопросы о разграничении государственной безопасности были решены в законодательном порядке. Речь идёт о принятом Законе СССР «Об органах государственной безопасности в СССР».