Читаем Предательство истины полностью

Этот печальный рассказ описывал страну, стоящую в шаге от пропасти.

– Тринадцатого апреля Совет безопасности Украины принимает решение о начале антитеррористической операции, и четырнадцатого апреля Турчинов своим указом вводит в действие это решение. Начинается операция. Они объявили террористами всех на юго-востоке, кто не принял их позицию. Всех, кто просил диалога и требовал исполнения своих прав.

Владислав, пытаясь справиться с охватившими его эмоциями, продолжал:

– Когда украинская власть показала, что она не способна на диалог, мы приняли решение о проведении референдума. Он был назначен на одиннадцатое мая. Незадолго до этого Россия обратилась к нам, чтобы мы отложили это решение, но остановить процесс было уже невозможно. Двенадцатого мая результаты референдума барабанным боем прокатились по страницам истории Донбасса. Этот день стал Днем Луганской Народной Республики – маяка стойкости и борьбы в мире абсурда. Каждый год мы отдавали честь воле и мужеству наших людей. Во всяком случае, до начала ковида.

В словах Дейнего чувствовалась неприкрытая гордость за свой народ. Народ, который для многих стал ориентиром в водовороте событий тех лет.

– Наши пути с Украиной разошлись. События в Одессе второго мая и в Мариуполе девятого мая оставили глубокий след в сознании людей. Мы решили взять ситуацию в свои руки и прибегли к тем же методам, которые украинские националисты использовали на западной Украине. В итоге все пришло к тому, что мы заняли здание СБУ и выдвинули свои требования. И мы продолжали контролировать это здание, когда стало понятно, что с незаконной властью уже не может быть никакого диалога. Украинские военные пытались выбить нас из здания СБУ, но у них ничего не вышло. Честно говоря, их попытки были просто смешными.

Я почувствовал его нескрываемое презрение к тем, кто думал, да и до сих пор думает, что сможет подчинить себе Донбасс.

– Во всем этом хаосе мы решили связаться с кем-нибудь из дореволюционного правительства Украины, чтобы найти хоть какой-то намек на разум в охватившем страну безумии. Верховная рада, пусть ее уже сложно было назвать полноценным парламентом государства, все еще имела какие-то остатки легитимности. Но наши попытки наладить диалог были попросту проигнорированы.

Слова Владислава становились все тяжелей, наливаясь свинцом, когда он рассказывал о том, что происходило в поворотный для Луганска момент в истории.

– Второго июня определилась дальнейшая судьба Луганска. Прошло сто дней с переворота в Киеве, с захвата власти, и Украина воспользовалась суматохой, чтобы нанести авиаудар по центру города. Украинский штурмовик нанес удар по тому скверу, в котором мы с вами только что были. Они использовали неуправляемые реактивные снаряды и тяжелые пулеметы, изрешетив здание и прилегающие площади, ознаменовав тем самым начало войны, которую решили развязать против нас. В это время на детской площадке неподалеку гуляли дети, пули и осколки снарядов падали буквально в ста метрах от них. Несколько снарядов попали в здания. Тогда мы поняли, что Украина готова на все, даже на уничтожение собственного населения.

Его руки сжались в кулаки, когда он рассказывал о том, как Украина приступила к террору его города.

– Тринадцатого июня Украина принимает решение о полном прекращении финансирования бюджетников, выплаты пенсий, а также издает указ о выводе всех органов власти из Луганска. Фактически бросают их. У нас не было другого выбора, мы взяли ответственность на себя и обеспечивали жизнедеятельность территорий самостоятельно. Украина затем попыталась полностью нас изолировать. Их войска взяли город в окружение, парализовав системы электро- и водоснабжения. Связь не работает. В какой-то момент их войска прорвали нашу оборону и захватили дорогу в сторону Краснодона. Город оказался полностью изолирован и регулярно обстреливается артиллерией. Так Украина пыталась убедить нас в том, как они любят своих граждан.

Повествование продолжалось, а тон нашего собеседника обретал решительность.

– Люди поняли, что они сделали правильный выбор, покинув Украину. Через какое-то время мы вернули утраченные позиции, отбивая атаки украинских войск. Линия боевого соприкосновения в итоге установилась вдоль реки Северский Донец и там уже в сторону ДНР до Дебальцева, находившегося под контролем украинцев.

История все больше становилась похожа на военную хронику с элементами триллера.

– Вместе с нашими братьями из ДНР мы удерживали оборону в своем секторе. Плечом к плечу мы встречали наступающего врага…

Я осторожно остановил его и задал вопрос, на который хотел получить прямой ответ:

– Владислав, в западных СМИ утверждают, что Россия срежиссировала фиктивные референдумы в Донбассе. Правда ли это?

В его ответе я услышал едва уловимую нотку разочарования – реакция на глупые пустые обвинения.