Читаем Праздник навсегда! полностью

— Бог-то дает, брат Владимир, человек только не берет. Само собой ничего не произойдет и ничего не изменится, от нас все зависит. Нашими руками, делами, поступками Божие свершается. Для того и жизнь нам дана, чтобы на земле Божье творить. Придут на землю нашу, мил человек, да и приходят уже, дети, как бы от рождения приуготовленные к новой жизни. Господь наши немощи восполняет — не можем мы детей в любви и ласке воспитать, так Бог за нас эту работу творит. Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки и ждать, нет. Напротив, сохранять нужно свет в душе своей, огонь, зажженный Христом две тысячи лет назад, и донести нужно его до будущих поколений. Не должен огонек тот угаснуть. От этих огоньков и зажгутся новые свечи — люди новые, с Богом в сердце и душе, а не на вывесках и лицах.

Сидели мы с Арсением так и беседовали до вечера, пока вечерняя прохладная синева не окутала горы, нашу полянку, лес. Мне казалось, что рядом с этим чудным стариком попадаешь в другое пространство, иное измерение, будто вечное приближается к нам, и мы погружаемся в мир любви и покоя. Ах, какие хватало мне такого покоя! Этот старец — будто развесистое дерево, под которым отдыхаешь, прячась от палящего солнца в тени листвы. Шумит та листва, как ручеек, журчит о весне, любви, нежности. Чувствуешь себя малышом, когда рядом мама, отец — и хочется задремать в сладостном сне, ибо наступает бесконечное расслабление каждой клетки тела, каждой частички души.

На следующий день решил я устроить для старика прогулку по лесу, показать ему другие удивительные места, о которых пока что ему не рассказывал. Погода располагала к прогулке, так же светило солнышко и подсыхала земля.

— Вот сюда, за мною. Тихонько, здесь спуск. Давайте я вас поддержу.

Мы спускались в Федосьево ущелье. Сырая земля, скользко, я держу старца за левое плечо, правой рукой он опирается на свой посох.

— Здесь раньше монастырь был. Место очень благодатное и примечательное тем, что жил здесь святой человек. Много чудес произошло как раз в том ущелье, куда мы идем. И Матерь Божия являлась здесь в радужном сиянии, и небесные пророки приходили к святому, укрепляя его перед испытаниями.

— Постой, сынок, давай отдохнем, — сказал Арсений. — Я покамест отдышусь, а ты расскажи мне об этом старце.

— Прожил этот старец большую жизнь, сто сорок восемь лет по земле странствовал. В Иерусалиме у Гроба Господня шестьдесят лет служил, на Афоне тридцать лет игуменом в монастыре пребывал. Перед революцией в Россию вернулся и здесь поселился, основал женскую обитель. Потом его большевики арестовали и на Соловки отправили. После лагерей он вернулся уже в Минеральные Воды, там и окончил свой земной путь.

— Как же звали старца? — спросил Арсений. — Иеросхимонах Феодосий, — сказал я, и в этот момент меня осенило.

Лицо Арсения напряглось, он вновь переспросил: — Феодосий?

И я понял, наконец понял, вспомнив то чудесное избавление от холодной смерти, которое произошло с моим дедушкой на Соловках.

— Да, дедушка. Вы в каком году были репрессированы? Отец Феодосий, судя по рассказам, находился там с 1926 по 1931 год. Неужели это тот старец, с которым вы в карцере были? — не удержался я, чтобы не произнести свою догадку вслух.

Арсений молчал, тяжело вздыхая, казалось, что ему не хватает воздуха.

— Неужели вот так получается? — говорил Арсений сам себе. — Дивны дела Твои, Господи~ Вот уж не ожидал. — Старик качал головой. — Это ж надо!

Старик разволновался, да и меня охватило волнение от такого открытия, причиной которого я стал невольно.

Потом мы ходили по ущелью, пили воду из святого колодца, который отец; Феодосий собственноручно выкопал и испросил на нее благодать исцеления у Господа. Показал, если можно так выразиться, я ему свою часовенку, которую построил здесь, у источника. Она была совсем крохотная, но паломников уже повидала тысячи.

А камень, где отпечаталась стопочка Богородицы во время Своего явления отцу Феодосию, старец Арсений, стоя на коленях, долго обнимал. Приложил голову к выемке в камне и так стоял. Со стороны могло показаться, что Арсений — тоже каменный, так был его образ слит воедино с камнем.

Я сидел на скамеечке у колодца и размышлял о том, как глубоко мистично сегодняшнее открытие. Более чем через полвека Арсений словно встретился со своим давним наставником.

Когда мы возвращались домой, Арсений просто преобразился и показал чудеса выносливости. Шел в гору бодро и никакой одышки. Лицо его сияло свежестью и благодатью.

— Сколько раз мне приходилось, дедушка, наблюдать, как люди больные буквально доползали до источника Феодосия, а возвращались уже другими людьми, будто помолодели.

— Что же ты, мил человек, сразу меня туда не сводил и о старце ничего не рассказал? Да и сам-то вижу туда не часто ходишь. Отчего ж так?