Читаем Правы все полностью

А потом, словно по волшебству, как в самой прекрасной сказке, началась драка драк. Спроси меня по ее окончании, готов ли я заплатить десять тысяч долларов за то, чтобы увидеть то, что я увидел бесплатно, я бы не раздумывая согласился. Влез бы в долги, лишь бы увидеть в деле Альберто Ратто.

То, как люди проявляют себя в деле, не перестает удивлять тех, кто рядом, да-да.

Следить за игрой величайшего в мире футболиста, читать величайшего в мире писателя, изучать безошибочные, точные до миллиметра движения величайшего в мире плотника, слушать с восторгом величайших в мире певцов – от этого на глаза наворачиваются слезы. Те же слезы сейчас, спустя целую вечность после той драки, стоят у меня в глазах, потому что я твердо знаю: передо мной, чтобы доставить мне удовольствие, выступил величайший боец всех времен. А если вспомнить о физическом недостатке, который мешал ему хватать противника за ворот, нос, волосы и руки, вы сами поймете, насколько ему было трудно. Но в тот день у Альберто Ратто трудностей не возникло. Он был в своей тарелке. Чего не скажешь о четырнадцати бразильцах. Которым требовался важнейший ресурс – время. А его никто и никогда не подарит. Особенно Альберто Ратто. Ну уж нет, Альберто прекрасно известно, что время дарить нельзя, иначе не справиться с количественным превосходством. Этим четырнадцати еще бы пару секунд, чтобы выстроить оборону, но фигушки.

А теперь представьте, как здоровый, тяжелый мяч начинает носиться по бару, словно отскакивая от стен, с неслыханной скоростью, с безжалостной силой сметая все на своем пути, кроме меня – я схоронился под столиком в привычной компании семнадцати тараканов.

Вы уже догадались: мяч – это Альберто Ратто.

Беспорядочно, непредсказуемо, действуя почти наобум, Ратто носится и крушит все подряд, не разбирая, люди перед ним или предметы. Он уничтожает все, что ему попадается, бросаясь всем телом на посетителей, кофейные чашечки, пивные бутылки, настенные календари, официантов, бестелесную кассиршу, хозяина заведения, тараканов, транзистор, старый кассовый аппарат, мелкие монеты, ведра для мытья пола, бутылки с кашасой, железные стулья, витрины, стаканы, перегоревшие лампочки и вентилятор, годами тщетно боровшийся с влажностью. На все, все, все.

Наш Ратто – ураган, превосходящий мощью обычные ураганы.

Наш Ратто – горизонтально летящая бомба.

За восемнадцать минут он уничтожает все, буквально все. Все и всех, кроме меня – своего нового друга. Трудно об этом рассказывать, особенно если вспомнить, что Ратто – пятьдесят лет, а не двадцать пять. И что смертельный ураган носится в полном, абсолютном молчании. Ни оскорбления, ни крика, не слышно даже напряженного дыхания. Сейчас он серьезен, хотя обычно весел и любит шутить. Максимально сосредоточен, хотя в жизни много на что отвлекается и много чем увлекается. Но не сейчас, не в это мгновение. Он как дорожный каток, за рулем которого настоящий профессионал, и у того мало времени. Поэтому он делает все как надо. Чтобы ничего не осталось, чтобы все, что находилось в этом баре, было разрушено. Дело принципа. Он хочет, чтобы этот бар навеки запомнил: жизнь поделилась на две части – до Ратто и после Ратто. По сути, каждый мечтает вписать свою страницу в историю человечества. Альбертино из Ангри сделал этот бар главой книги, в которой школьник прочитает о новом герое.

Когда наконец Альберто Ратто замирает, выясняется, что никому и ничему не удалось сохранить вертикального положения. Все и всё, вещи и люди валяются на полу. Бар кажется намного просторнее. Визуально он выиграл. Так бывает, когда покупаешь пустую квартиру, а заставишь ее всякой дурацкой мебелью – и она кажется малюсенькой, тесной. Здесь же произошло обратное. Если взглянуть на Альбертино, можно прочесть в его глазах, что он доволен. Он все сделал как надо, хотя сам в крови: пока он носился, сметая все на своем пути, в его тело, с головы до ног, вонзались осколки стекла, он похож на любителя радикального иглоукалывания.

Ему на капающую кровь наплевать, хотя я бы на его месте испугался до обморока. Куда там! Он опять насмешлив и весел. Улыбается. Все ясно. Работа сделана, впереди куча свободного времени. Самое малое, что я могу сделать, – отвести его к врачу, чтобы остановить кровотечение. И тут знаете, как поступает наш Альберто, словно мальчишка, которому после школы разрешили зайти к приятелю?

Он говорит с нежной улыбкой, которую я никогда не забуду:

– Как здорово, что ты меня проводишь. Спасибо, Тони!

Говорит звонким, как у подростка, голосом.

Неужели я жил такой насыщенной жизнью? Невероятно, говорю я себе сейчас. Особенно когда Альберто берет меня под руку, словно мы дружим всю жизнь, и шустро, как молодой козлик, тащит меня по улице, а за ним тянется кровавый след, который он оставляет с видом беззаботной баронессы.