Читаем Правозащитник полностью

Белосельский сделал знак Виталию, чтобы тот попросил «дежурного цербера» отнести остальные коробки в комнату Ивы. «Старый пес» был уже сед и производил впечатление старика, которому не терпится уйти на пенсию.

– С Вашего разрешения, я хотел бы поговорить с Вами о…

– Позже, позже, – ответил Белосельский. – Нет новых данных по нашим текущим проектам? Нам никто не угрожает из серьезных людей?

Виталий печально покачал головой.

– Звонила Ваша жена.

– Что ей нужно? – резко вскричал Белосельский. – Почему ты не сказал раньше? Ты знаешь, что сейчас я занят!

– Вы сами меня попросили больше о ней не напоминать, но она настаивает.

– Что она хочет?

– Поговорить.

– Нам не о чем беседовать, так ей и передай… А что касается тебя, твоих проблем, то завтра поговорим, – заключил хозяин и поднялся в свой кабинет. Здесь он позволил себе наконец снять пиджак, расстегнуть пуговицы у горла и отбросить сверкающую панель смартфона на красивый столик с изогнутыми ножками. Приоткрыв окно на веранду, Белосельский несколько минут вдыхал прохладный осенний ветер. Затем он сел за письменный стол и принялся пробегать глазами материалы досье, сложенные под пресс-папье. Затем он включил ноутбук и целиком погрузился в глубокое море счетов и цифр, которые, казалось, жили по своим собственным законам. Цифры – это особый мир со своими драконами, эльфами, чудовищами, и над всеми главенствует его величество итог, который словно паук стягивает в свою паутину столбцы доходов и расходов.

В дверь постучали. Белосельский подумал, что это Ива с какой-нибудь просьбой, но увидел перед собой довольно крепкого телосложения девушку лет тридцати, с копной черных как смоль волос, немного резким, почти орлиным профилем, чувственными губами и волевым подбородком. Руки и ноги у девушки были довольно изящные. Она была недурно сложена, если не считать совсем легких недостатков фигуры.

– Я помешала?

Голос у девушки был немного резкий, хрипловатый – так непохожий на мелодичный нежный голосок Ивы.

– Нет, что ты. Проходи, Самина. Ты же знаешь, я всегда рад тебе.

– Я установила новые камеры на первом этаже и в холле. Они такие миниатюрные и так замаскированы, что ты ни за что не угадаешь.

– Спасибо. Завтра проверю, но ты правда думаешь, что это необходимо?

– Да.

– Ты не доверяешь Виталию?

– Я никому не доверяю. Особенно мужчинам. Единственный человек, которому я верю, это Вы.

Белосельский улыбнулся.

– Самина, поверь, что я очень ценю твое отношение ко мне. Ты мой лучший телохранитель. Ты одна из очень немногих, на которых я всецело полагаюсь. Но это не должно вселять в тебя уверенность в том, что я хуже буду относиться к другим. Я хочу быть справедливым и беспристрастным ко всем.

– Я закурю, хорошо?

– Конечно, у меня в кабинете можно. А вот при Иве не надо, и при Милоше тем более.

Самина очень изящно поднесла сигарету к своим розовым губам и стала пускать сизые кольца дыма.

– О Милоше я как раз и хотела поговорить.

– Что он натворил? Опять пригласил тебя?

– Да, он настаивал на ужине в ресторане, а сегодня предложил прогулку на мотоцикле. Каким-то чудом он узнал, что я увлекаюсь хорошими мотоциклами и люблю скорость.

– Самина, я уверен, что ты сможешь дать ему верный ответ.

– Я уже и дала, но он не хочет слышать «нет». Он должен уже понимать, что когда девушка говорит отказом, настаивать невежливо.

– Ты же можешь поставить его на место. Он не допустит неуважения… Он же не виноват, что ты такая красавица.

– Если бы эту красавицу пригласил другой человек, более зрелый и опытный, – заметила Самина, завлекательно глядя на Алексея, – тогда бы девушка ответила согласием.

– Самина, – отвечал Белосельский, – ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Кроме любви есть и другие чувства. Привязанность, например, причем глубокая и сильная. И эта привязанность тоже может так сильно укорениться в сердце, что ее не вырвать никакими чувствами. И это то, что я испытываю к тебе…

– Почему бы и нет, Алексей? – возразила девушка, касаясь руками его волос.

Он не протестовал.

– Это испортило бы отношения между нами. Ты для меня очень важна. И сама это знаешь. В твоих руках моя жизнь. Разве не каждый день ты подставляешь себя под пули? Разве не ежечасно думаешь о моей безопасности? Это не просто работа.

– Я тебя уважаю за твою искренность и за то, что могу говорить все, что думаю.

– Разве это единственное мое положительное качество?

– Есть и еще, но именно это придает мне иной раз дерзости говорить все без обиняков.

Белосельский слегка отстранился от нее и вновь открыл окно на веранде.

– Так что будешь делать с Милошем? Почему бы тебе не принять его приглашение? Это же ни к чему не обязывает тебя.

– Да, но он потом попросит еще встреч…

– Он еще очень молод. Ты красивая девушка. В его годы естественно себя так вести. Не обижайся на него. Я считаю, что от одного ужина в ресторане особой беды не будет.

– Как скажешь!

– Я тебя не заставляю, Самина. Ты и только ты решаешь. Я просто даю совет, и тебе необязательно его выполнять.

– Но намек я поняла.

– В любом случае он еще не завершил учебу. Как можно загадывать?