Она сделала три выстрела с интервалом секунды в две, затем еще шесть чуть медленней. Шесть пуль попали в мишень, нарисованную в центре толстого деревянного щита, ни одна не вышла за пределы щита. Он опустил бинокль.

- Неплохо.

- Ты был прав, — заметила Берта. — Это не так уж сложно, если не напрягаться. Давай еще патронов.

Из лесу они вернулись с зайцем, подстреленным Бертой. Она взяла его с расстояния метров в семьдесят, одним выстрелом. Дома он показал ей, как снимать шкуру «чулком» — все остальное она сделала сама.

Теперь они наслаждались великолепным заячьим рагу, запивая его великолепным кальвадосом, который он научился делать сам и предпочитал всем другим напиткам.

- Ты много пьешь? — спросила Берта.

- Теперь уже нет. Но когда-то я был алкоголиком.

- И как же тебе удалось спрыгнуть?

- Я не спрыгивал. Жизнь сбила меня щелчком, как муху с бутылки. Кончилась сладкая жизнь, кончились легкие деньги, началась жизнь суровая, в лесу, и алкоголизм кончился за отсутствием подпитки. А раз закончившись, он уже не начинается никогда, если не использовались всякие завязки. По моим наблюдениям, завязки любого рода всегда заканчиваются мощными развязками — с порывами, надрывами и возвращением на круги своя.

- Ну, тогда тебе надо дать Нобелевскую премию: ты сделал то, чего не удавалось ни одному наркологу в мире.

- Не верь специалистам. Вообще никому не верь, но специалистам — в особенности. Военные операции в Афганистане планировали генштабисты, выпускники академий, используя самую мощную военную машину в мире, — против кучки бородатых мужиков. И чем это все закончилось? Мужики научились воевать и побили генералов, со всеми их «Альфами», «Бетами» и «голубыми беретами». То же самое происходит и на Кавказе, и повсеместно. Спецназовцам, которые так славно освобождали заложников в Буденновске, заложники кричали в лицо перед телекамерами всего мира: «Сволочи, за что вы нас убиваете?» А Басаев ушел оттуда с высоко поднятой головой и добившись своих целей — прекращения бомбардировок.

- Это же не значит, что террорист и нарколог — одно и то же.

- Конечно, не значит. Это значит, что есть разные уровни заинтересованности. В чем заинтересован генерал? В карьере всего лишь, жизнь его от этого не зависит. В чем заинтересован спецназовец? В зарплате, в звездочках, в выслуге лет, в своей семье — а не в том, чтобы сдохнуть на чьих-то пулях. В чем заинтересован нарколог, уролог, зоолог, хренолог и специалист по общественным связям? В том, чтобы все считали его специалистом — это дает вес, авторитет, клиентуру и деньги. Он может и быть чем-то, но казаться — для него намного важнее, чем быть.

У него нет подлинной заинтересованности в деле, из которой вырастает подлинный профессионализм в деле. Профессионалом становится тот, у кого нет выбора, кто приперт к стенке — жить или умереть. Урка, который дрался на выживание в зоне — профессионал боевых единоборств, а не Брюс Ли. Есть сферы жизни, где невозможно ничего сымитировать, где в счет идет только результат. Такова сама жизнь и такова война, которая есть жизнь. Гитлер не был генералом, он был ефрейтором — и положил под себя всю Европу. Сталин не был даже ефрейтором, он был бандитом, который научился драться до конца — и он сломал Гитлера со всей его военной машиной. Бен Ладен — профессионал спецопераций, а не спецы, которые постоянно обсераются в борьбе с ним. Но попробуй скажи об этом генералам — и они заплюют тебя, опираясь на общественность, которая готова платить за красивые глаза и красивые погоны — и всегда ложиться под победителя. Никогда не становятся подлинными профессионалами выученики каких-нибудь школ — профессионалом можно стать только в одиночку. Это касается духовной войны так же, как и любой драки — у Будды и Мохаммеда не было учителей. Нельзя достичь высот ни в каком деле, полагаясь на школу, структуру, корпоративные связи и государство — это подпорки, которые лишают идущего своих ног.

- Без школы ты не выучил бы даже таблицу умножения.

- Конечно. Кто-то научил Толстого азбуке, а Парацельса — анатомии. Но Парацельс стал Парацельсом не благодаря, а вопреки тогдашней медицинской школе, и Наполеон стал Наполеоном вопреки тогдашней военной науке.

- Ты не Наполеон.

- Я не Наполеон, я — одинокий убийца, так же, как и ты. Но я научился сам себя лечить, делать себе хорошие ножи и стрелять лучше любого снайпера. Это мелочь по сравнению с Наполеоном. Но что такое Наполеон по сравнению с моей жизнью? А я научился жить так, чтобы не было страшно умирать. И тебя научу, если ты захочешь.

Глава 9