Читаем Православные чудеса в XX веке. Выпуск 3 полностью

В 12 часов дня двери храма отворены, и собор полон народу. Все без исключения, старый и малый, идут в церковь Воскресения Господня. Сквозь толпу народа мы с трудом пробрались туда. Паломниками были полны все пять ярусов хоров, и даже на стенах, где только можно было как-нибудь держаться, везде были арабы. Один обратил на себя особое внимание: он уселся на ручке большого канделябра пред иконой и посадил себе на колени дочь свою, лет семи. В храм набежали с гор бедуины с бритыми головами, женщины с нанизанными на голове и на носу деньгами и прикрытые белыми чадрами, с детьми разных возрастов. Все суетились, хлопотали, нетерпеливо ожидая благодатного огня. Между паломниками стояли турецкие солдаты и ружьями унимали волнующихся арабов.

На все это смотрели с любопытством католические монахи и иезуиты, между ними был и наш русский князь Гагарин, перешедший 18 лет тому назад в латинскую церковь.

Царские врата были отворены, и там виднелось высшее духовенство всех христианских вероисповеданий. (Воскресенский собор — единственное место на земле, где вместе присутствуют представители всех вероисповеданий, — как исключение из правила, которое все же подтверждает правило: нельзя молиться с еретиками).

Иерусалимскому патриарху впервые случилось присутствовать здесь — в прежние годы он проживал в Константинополе. Однако в алтаре распоряжался наместник его, митрополит Петр Мелетий, и сам принимал благодатный огонь. С воскресения (недели ваий) митрополит ничего не вкушал, кроме просфоры, и даже не позволял себе выпить воды; от этого он был бледнее обыкновенного, впрочем, спокойно говорил с причтом.

Каждый имел в руках пучок свечей, а другие, стоявшие на хорах, спустили на проволоках несколько таких пучков и эти пучки висели по стенам для принятия небесного огня. Все лампы налиты маслом, в люстрах новые свечи: фитили нигде не обожжены. Иноверцы с недоверчивостью тщательно вытирают все углы в Кувуклии (Кувуклия — место гроба Господня, где лежало тело Христа), и сами кладут вату на мраморную доску гроба Господня.

Торжественная минута приближается, у каждого невольно бьется сердце. Все сосредоточены на мысли о сверхъестественном, но у одних возникает сомнение, другие, благочестивые, молятся с надеждою на милость Божию, а иные, пришедшие по любопытству, равнодушно ждут, что будет.

Вот луч солнца блеснул в отверстие над Кувуклией. Погода ясная, жарко. Вдруг показалась туча и заслонила солнце. Я испугалась, что уже не будет благодатного огня и что народ от, досады растерзает митрополита. Сомнение омрачило мое сердце, я стала укорять себя, зачем осталась, зачем было ожидать несбыточного явления? Размышляя так, я все более волновалась. Вдруг в церкви все стемнело. Мне стало грустно до слез; я усердно молилась… Арабы начали кричать, петь, ударяли себя в грудь, молились вслух, поднимали руки к небу; кавасы и турецкие солдаты стали унимать их. Картина была страшная, тревога всеобщая!

Между тем в алтаре начали облачать митрополита — не без участия в этом иноверцев. Клир помогает ему надеть серебряный стихарь, подпоясывает его серебряным шнуром, обувает; все это совершается в присутствии духовенства армянского, римского и протестантского. Облачив, его ведут под руку с обнаженною головою между двух стен солдат в предшествии нарядных кавасов до двери Кувуклии и запирают за ним дверь. (Кувуклия пуста, ее предварительно обыскивают).

И вот он один у гроба Господня. Опять тишина. На народ спускается облако росы. Досталось и мне на мое белое батистовое платье.

В ожидании огня с неба все смолкает, но не надолго. Опять беспокойство, кричат, мечутся, молятся; волнующихся снова унимают. Наша миссия была на кафедре над царскими вратами: мне видно было благоговейное ожидание преосвященного Кирилла. Взглянула я и на стоявшего в толпе князя Гагарина. Лицо его выражало грусть, он пристально всматривался в Кувуклию.

В передней комнате с обеих сторон Кувуклии есть в стенах круглые отверстия, чрез которые игумены и настоятели окрестных монастырей подают высокопреосвященнейшему наместнику (митрополиту) свечи.