— Душат кур, душат кур, душат кур … — закудахтала курица.

— Сотрудник полиции? — Барсук нахмурился. — Кого ты имеешь в виду, Лиса?

Барсукот нервно замахал хвостом из стороны в сторону.

— … Курдушат, курдушат, курдушат!..

— У пациентки истерика, — скорбно сообщил Грач Врач.

— Ну так успокойте её, доктор! — сказал Барсук раздражённо.

— Примите, пожалуйста, успокоительное средство. — Грач Врач обиженно порылся в своём саквояже, извлёк из него крупную ягоду боярышника и засунул курице в клюв.

Барсук Старший посмотрел на Лису, потом на Барсукота:

— О каком сотруднике полиции ты сейчас говорила, Лиса?

— Вот об этом. — Лиса всхлипнула и указала на Барсукота. — Он мне разрешил.

— Ты действительно разрешил ей убить курицу, Барсукот? — Барсук Старший от огорчения ссутулился и как будто стал ниже ростом. — Когда ты об этом сказал начальнику охраны Охоток, я подумал, что ты просто защищаешь Лису. А ты … правда?

— Я думал … Я хотел … — Барсукот зажмурился. — Лиса обещала дать свидетельские показания в обмен на право задушить … всего одну … сельскую … курицу … И я подумал, что большого вреда не будет.

— Что-то воздуху мне мало, — сообщила курица и заснула.

— Что ты натворил, Барсукот? — сказал Барсук Старший упавшим голосом. — Одно дело — Лиса по недомыслию, подчиняясь своему зверскому инстинкту, совершила покушение. В этом случае ответственность была бы только на ней. И с Охотками можно было бы как-то договориться … Но совсем другое — если ей позволила совершить преступление Полиция Дальнего Леса, как будто нападать на сельских животных — это для нас нормально. Для всех нас. Теперь Охотки будут считать опасными всех жителей Дальнего Леса. Как ты мог! Ты развязал Большую охоту. Будет зверское кровопролитие. Зверская бойня.

— Если таки позволите, — вежливо вмешался Грач Врач, — я категорически против охоты. Нам нужно избежать зверской бойни. Возможно, тот факт, что мне всё-таки удалось спасти жертву … то есть я имел в виду пострадавшую курицу, поможет договориться с Охотками?

— Не думаю, — покачал головой Барсук. — Мухтар сказал …

— Кто такой Мухтар? — с ужасом спросила Лиса.

— Это их начальник охраны какой-то очень неприятной породы, кажется, боксёр, или, может быть, волкодав, или их помесь … Доктор, у вас найдётся ещё одна успокоительная ягода для задержанной Лисы?.. Так вот, он сказал, что им вообще всё равно, жива курица или нет.

— Но позвольте, — изумился Грач Врач, — как же так — всё равно?

— Он сказал, они в любом случае сделают из неё суп, — объяснил Барсук.

— Какой ужас. Это же просто зверство! — Он посмотрел на спящую курицу: обмотанная занавеской, она выглядела как спелёнатый младенец. — Бедная птичка!

— Я придумал! — завопил Барсукот. — Придумал, как спасти Дальний Лес от охоты! Нам нужно в участок!

<p>Глава 2, в которой звучит торжественный гимн</p>

— Не хотите ли ещё кедровых орешков? — вежливо поинтересовался у курицы Барсук Старший. Вообще-то, орешками он сначала собирался покормить Скворчонка, которого изъяли из преступной семьи Зайцев для нужд полиции и который теперь жил в участке, но курица, увидев еду, немедленно подлетела к кормушке и склевала всю порцию. А потом ещё одну порцию. Теперь, когда орешков оставалась последняя горстка, Барсук Старший очень надеялся, что курица тактично откажется.

— Не хотите ли ещё кедровых орешков? — голосом Барсука Старшего повторил Скворчонок и печально посмотрел на груду ореховой скорлупы. У Скворчонка был чудесный дар подражания чужим голосам, но на курицу это не произвело ни малейшего впечатления.

— Хочу, — сказала курица и моментально склевала орешки.

«Никакого воспитания, — подумал Барсук Старший. — А ещё сельская, называется. В Дальнем Лесу самый дикий зверь и то ведёт себя вежливее». А вслух он сказал:

— Надеюсь, вы вспомнили, как вас зовут?

— Не вспомнила, — ответила курица. — И не вспомню. Меня никак не зовут.

— Но … как же к вам обращаться? — удивился Барсук.

— А у меня номер есть, — гордо сказала курица. — У нас в курятнике у всех номера. Я — Кура-четыре. — Она сыто икнула. — Верните меня в курятник.

— Любите свой курятник? — поинтересовался Барсукот.

— Люблю и горжусь, — ответила Кура-четыре.

— У нас в курятнике у всех номера, — сообщил Скворчонок куриным голосом.

— А за что вы его любите? — уточнил Барсукот. — Чем гордитесь?

— Он большой, — ответила курица. — И красивый. Там всё по справедливости. Там за нами ухаживают, кормят и охраняют.

— И кто же охраняет и ухаживает?

— Охраняют Мухтар и другие собаки. А ухаживает Нина Пална.

— Не напала на … кого? — переспросил Барсукот.

— Нина Пална не напала ни на кого, — гордо отозвалась Кура-четыре. — Она светлый человек. Любит кур. Но рука у неё сильная. Нам в курятнике нужна сильная рука. Добрая, но справедливая.

— Справедливая, значит, — прищурился Барсукот. — А вы знаете, что она с курами делает каждую пятницу?

— Каждую пятницу она выбирает одну самую лучшую курицу и уносит её к себе на кухню, — отрапортовала Кура-четыре.

— То есть вы … всё знаете? — опешил Барсукот. — Знаете, что дальше делают с курицей?