Читаем Правка (СИ) полностью

  - А теперь на улицу Гоголя, 2, - сказал себе я и вскочил в первый автобус, что направлялся к центру. - Я расскажу ей все, все расскажу, она, конечно же, знает полковника Фролова и подтвердит, что полковник Фролов необычный офицер. Теперь мне не надо просить ее ни о чем. Как это здорово, это просто прекрасно! Никогда не думал, что так получится. Может, домой написать, рассказать все, как было, но...откуда они все знают. Что значит: я о вас больше теперь знаю, чем вы сами о себе знаете? Откуда они могут знать? Нарочного посылали или как? Лиля наверняка знает эту, кухню, спрошу у нее.

  Я без труда попал на улицу Гоголя, потому что была такая остановка: улица Гоголя. Я прошел около пятидесяти шагов и узнал тот же четырехэтажный дом в глубине, за цветочной клумбой. Сердце у меня забилось учащенно, когда подходил к двери подъезда. В вестибюле на первом этаже так же бдительно нес службу дежурный. Он подозрительно стал глядеть на меня, простого солдата, который непонятно, зачем сюда пришел, но я опередил его действия вопросом:

  - Скажите, пожалуйста, вы не знаете Лилию Смирнову из восьмой квартиры, она моя дальняя родственница, - что-то давно не отвечает ее телефон. Где она может быть? не случилось ли чего с ней?

  - Знаю, - ответил дежурный. - Лиля уехала к родителям в Читу. По-моему, она там вышла замуж. Так, слушок прошел, но точно я сказать не могу.

  - Замуж! - вырвалось у меня из груди. - Что ж! Дай ей Бог счастья! Если когда увидите ее с мужем, скажите: приходил Виктор, солдатик, ее спрашивал.

  - Непременно передам, - улыбнулся дежурный.

   31

  Куда теперь стопы свои направить, подумал я, возвращаясь к автобусной остановке. - Этого, конечно, и следовало ожидать. Она поступила бы слишком опрометчиво, если бы установила более прочные связи с таким женихом, как я. Ее отец, да и мать найдут ей достойного мужа, у них такие возможности, грех было бы не воспользоваться ими". Он механически сел в автобус, следовавший в западную часть города. Куда это я еду и зачем? - задал он себе мысленно вопрос. А, на Харьковскую съезжу, возьму словарь Ожегова.

  Улица Харьковская, дом, 61, это тот самый дом, в котором жили две семьи -Литвиновичи и Кучинские, куда Я отнес свой чемодан с книгами и дневниками.

  Миновав кладбище и обойдя горку Тучинка, Я очутился на Харьковской и вошел в пустой дом. Куда все разбрелись? А почему ни одни двери не заперты?

  - Эй! Есть кто живой? - спросил он громко, проходя в дальние комнаты.

  - Подождите, не входите, - раздался голос за дверью, - я сейчас.

  Но я уже приоткрыл дверь и увидел девушку перед зеркалом с гребешком в руках. Она живо повернулась и замерла. Гребешок выпал у нее из рук. В ее уже не детских, но еще не вполне взрослых глазах горел какой-то бесконечный огонь задора, молодости и силы. Эти были глаза Лиды Лузиной, с которой я еще в прошлом году играл в детские игры, а она, хохотала, строила ему рожицу и пряталась от него под кроватями, страшно боясь щекотки. Перед ним стояла Лида, но это была уже не та Лида. У нее появилась талия, четко очерчены бедра, округлилась грудь.

  - Лида, что случилось? - по старой привычке спросил я, хитро щуря глаза. - Ну-ка марш под кровать, а то начну щекотать.

  - А я уже не маленькая, - восторженно и гордо заявила Лида. - Вы так давно у нас были...целая вечность прошла...я за это время выросла. Теперь я сама могу щекотать.

  - А сколько тебе лет?

  - Шестнадцать и четыре месяца, - гордо тряхнув головой, заявила Лида.

  - А где все остальные?

  - А кто вам нужен? Я одна за всех остальных, - сказала она, глядя на меня восторженными глазами.

  - Тогда до свиданья! - сказал я и повернулся, чтобы уйти.

  - Подождите, не уходите! - воскликнула она в каком-то отчаянии и так громко, что я вздрогнул. - Я должна вам сказать,.. я уже полгода собираюсь это сделать. Я хотела написать вам, но адреса не знала, а теперь...нет, я и сейчас не могу. Вы, может быть, станете презирать меня. Я не знаю, что со мной будет после этого.

  У нее ручьем полились слезы из глаз. Она упала на кровать и уткнула лицо в цветастую подушку.

  - Лида, что с тобой? - спросил я и попытался присесть на кровать.

  - Не подходите ко мне, я ненавижу вас! Нет, я ...люблю вас. Люблю, люблю, люблю! Можете презирать меня, воля ваша.

  - Как же можно презирать и любить одновременно?

  - Так сильно презираю, что люблю. Презираю оттого, что вас нет рядом, оттого, что вы не обращаете на меня внимания, что относитесь ко мне как к ребенку, - произнесла Лида, размазывая слезы по лицу.

  - Но ты все еще ребенок, согласись, - сказал я.

  - Ребенок? Вы так думаете? Хотите, я рожу вам ребенка? Сына вам рожу и он буде на вас похож. Возьмите меня, я ваша, я принадлежу вам, я могу доказать на что я способна. Ну, чего же вы медлите? Я еще никого не знала, вы у меня первый, вы убедитесь в этом.

  Я сел ближе на кровать, достал чистый платок и стал вытирать мокрое лицо Лиды. Она схватила руку и стала покрывать ее поцелуями.